«Снег и камень»

Виктор Емский

Снег и камень

Когда-то давным-давно — еще во время существования Советского Союза — я родился на свет. И самое первое воспоминание, которое до сих пор удерживает моя память, относится к трехлетнему возрасту. Я в пальто и шапке-ушанке сижу, расставив ноги, на перилах веранды большого деревянного дома и обнимаю двумя руками в вязаных рукавицах рельефную балясину, похожую на голову дракона. А напротив меня находится мальчик моего возраста, непохожий на меня. Он черноволосый, широколицый и узкоглазый, и я откуда-то знаю, что он бурят.

Мальчик тоже сидит на перилах и обнимает такую же деревянную голову, что и я, но по другую сторону прохода, разделяющего веранду. Мы смотрим друг другу в глаза и оба прекрасно понимаем, почему оказались в таком разделенном и потому нелепом положении. А вокруг — белым-бело.

У черноволосого мальчика из носа текут сопли, но он не может утереть их, потому что руки у него хоть и в варежках, но заняты балясиной. А у меня сопли не текут, так как мама привела меня в деревянный дом здоровым, но руки мои тоже заняты фигурной головой дракона, и я ни о чем не думаю. Я просто помню, что оказался верхом на перилах из-за того, что подрался с бурятским мальчиком.

Как это было? Почему? Не знаю. Мне так сказали. Но раз он сидит напротив меня, значит, мы виноваты оба. Ибо если бы виноват был я, то сидел бы на перилах один. Это закон справедливости. Такие методы воспитания были раньше.

Дальнейшие воспоминания о Бурятии, где служил мой отец, который был военным летчиком? Простите, но все, что я сейчас расскажу — обычная правда, увиденная глазами маленького четырехлетнего ребенка.

Четыре пятиэтажки по прямоугольному периметру. За ними одноэтажный магазин военторга и ряд небольших хозяйственных строений. А вокруг степь, в которой где-то есть аэродром. Все.

Детский садик находился на железнодорожной станции, расположенной в двух километрах от гарнизона. Каждое зимнее утро (почему-то мне запомнилась, в основном, зима) мама завязывала воротник моего теплого пальто своим платком, и мы шли на станцию. За нами тянулась вереница таких же мам с детишками.