«Неподчинение»

— Допивай и я отвезу тебя. Уже поздно.

— Заяц, — говорю я и голос мой горек. — Всего лишь.

Отступаю назад. Маленькая лакированная сумочка падает из моей руки, с глухим стуком ударяясь об пол. Я не уйду так просто. Стоим. Смотрим друг на друга. Мне так страшно, что дышать больно, втягиваю воздух с трудом. Снимаю браслет. Мне кажется, что важно именно его снять — тяжёлый, золотой, Динара подарок. Оковы. Кладу его на столешницу.

— Уходи, — повторяет Руслан.

— Зайцы, если им нечего терять, бывают удивительно смелыми, — отвечаю я.

Расстегиваю верхнюю пуговицу. Маникюр свежий, ногти длинные, нежно-розовые, красиво, но мелкие жемчужные пуговки выскальзывают, отказываясь подчиняться. Или просто руки от страха трясутся? Как бы то ни было, блузка расстегнута, опуская взгляд, вижу вызывающее чёрное кружево бюстгальтера, плоский живот… Скидываю блузку, пьянея от собственной смелости.

Я никогда не любила своё имя. Нелепое, словно обрубленное, старинное. Но он произносит его так, что по коже мурашки. Впервые в жизни, наверное, называет так, а не Зайцем. И я чувствую себя удивительно сильной. А Руслан, такой огромный, пугающий своей мощью, припечатывающий взглядом тёмных глаз, слаб передо мной. Потому что я знаю его слабое место. Это я. Он хочет меня, и я не позволю ему себя прогнать.

Он шагает вперёд ко мне так резко, что я отшатываюсь назад, теряя равновесие. Хватает меня за руку, больно стискивая. Не могу смотреть в его лицо, закрываю глаза.

— Думаешь, все тебе можно? — вкрадчиво спрашивает он. — Вообразила себя несчастной, заточенной в башне принцессой, которую нужно спасать? Ты жизни не видела, Заяц. Ничего ты не знаешь.

— Ты меня боишься, — вдруг понимаю я. — Страшный серый волк боится маленького трусливого зайчишку.

Это открытие пьянит. Наполняет силой. Я кажусь себе всемогущей, смеюсь, запрокидывая голову. Думаю, что никогда бы не вела себя так со своим женихом. Он не из тех, перед кем можно запрокидывать беззащитную обнаженную шею… Руслан встряхивает меня, несильно, заставляя посмотреть на себя. Я глаза распахиваю и лечу куда-то в бездну, а он вслед за мной.

Хватка на запястье слабеет, я рукой касаюсь его щеки. Колко, густая темная щетина под пальцами, провожу по ней, очерчивая суровую линию губ. Наверное, только сейчас впервые замечаю, какие они — прямые, твердые, упрямо сжатые.