«Продам честь. Дорого»

Нет. Несомненно многие желают приобрести эксклюзивный экспонат, вот только он достанется тому, кто предложит последнюю и наивысшую цену.

Может быть, это будет сэр Ставроди, чьи похождения на любовном фронте обсуждались всем высшем светом.

Чисто теоретически каждый из сидящих в зале мог раскошелиться на данный лот, но победителем станет только один.

О последнем лоте аукциона официально не было объявлено и в программке он не значился. Однако все присутствующие были прекрасно осведомлены о товаре. Девушка, белая, двадцать один год, рост сто шестьдесят семь сантиметров, вес пятьдесят семь килограммов, волосы темно-русые с легкой рыжиной, глаза бирюзовые, миндалевидной формы, славянской внешности. Особо дотошные выяснили объем бедер, талии, размер груди. И самое главное, что все ознакомились с медицинским заключением, включающим в себя приложение в виде цветных фотографий. На которых было явственно видно наличие девственной плевы у ее обладательницы.

"Совсем с ума посходили" — подумал Аполлон. — "Куда мир катится? Скоро в открытую начнут продавать запасные человеческие органы. Хотя, чему я удивляюсь? Почками, печеною уже во всю торгуют на черном рынке. При желании достанут и сердце, легкие. Лишь бы заказчик был платежеспособен."

Мужчина покрутил головой по сторонам, пытаясь понять что он делает в этом месте.

Скука смертная.

Вот причина всему.

После скоропостижной смерти родителей в результате автомобильной аварии он стал единственным наследником многомиллионного состояния. Все таки отец не изменил первоначального текста завещания, когда все движимое и недвижимое имущество, на момент смерти ему принадлежащее, переходило родному сыну. Хотя, грозился неоднократно отдать все Неждану. Но не посмел.

Где-то в глубине души Аполлон сожалел о решении родителя, понимая, что тем самым между ним и Нежданом разверзлась еще большая пропасть, нежели была, но не знал как это изменить.

Предложи он брату часть состояния, так тот откажется. Гордый. Да и не нуждается ни в чем.

Втайне, Аполлон гордился достижениями "старшего", как он про себя называл Неждана. И немного завидовал. Но это только про себя. Вслух подобное он никогда никому не сказал бы, хоть за язык тяни.