«Разгадка вечности»

МАРИНА ЛЕВАНДОВИЧ

разгадка вечности

[короткая книжечка стихов]

Издание второе, дополненное и исправленное

© levandovich

Стояла в супермаркете и смотрела на себя в стекло витрины. Так

злилась. Зачем они мне челку так подстригли? Я так не ношу.

Завернули еще вовнутрь концы, лаком набрызгали. У меня теперь

лицо как у хомяка, еще и брови какие-то нелепые. Как Душечка

чеховская, ей богу. Стою, глазками хлопаю, а тут еще каких-то

черножопых привели с экскурсией, показывать рыб в аквариуме

супермаркета. Я так и не поняла, что это было. Мне кажется, это

какой-то новый бизнес у аферистов, иначе что это могло такое

быть? Они там все бегают вокруг того аквариума, хохочут, потом

плескаться начали. Потом им купили по треугольничку

плавленого сыра и повели на кассу. Я только щас, пока

рассказывала, доперла, что это какие-то гастарбайтеры. А тогда

мне все казалось таким трагичным, что я уже невесть что

подумала. Три остановки вспоминала, кто автор «Хижины дяди

Тома», из головы вылетело.

У моей мамы как-то странно записаны мужчины в телефонной

книжке: Коля Рыба; Виктор Печенье; Андрей Глобино; Евгений –

Мясная лавка. Ну она товаровед, просто, и так торговых

представителей записывает. А папа записан просто Л. Леонид, то

- А папа у вас кто?

- Папа у нас кондитер. Всю жизнь торты печет.

- Ну… Леонид Торт бы записала.

- Ну, знаешь, мне кажется, этим Л. она просто оградила себя от

всех других мужчин. Да и как-то унизительно его под одну

гребенку, знаешь ли… Леонид Торт – это все равно, что Виктор

Печенье. Вроде бы сразу этот Виктор Печенье заимел на маму

такие же права, как и папа – Леонид Торт.

- Ну тогда бы – Леонид Наполеон.

- Ой. Нет. Была у моего папы история там одна по молодости. Он

в дурке от армии косил. Мама, наверное, этот момент тоже учла, потому и просто Л.

У ее матери две судимости, а отец рекетом занимался в 90-х.

Ебать, семейка. Я ее когда привел с друзьями знакомится, мне

Дэн говорит: «Костик, ты кого привел, блядь? Она ж так и

смотрит, шо у кого спиздить». Но Лизка себя вполне прилично

вела. Я переживал, конечно, у меня аж глаз к концу вечера начал

дергаться. Но молодец такая, нормально все. Общалась со всеми, улыбалась, расспрашивала, кто, что. А вчера стали вспоминать

этот вечер, и я ей в шутку говорю: «Ты прям воодушевленная

такая была, истинная леди. Никого даже херами не обложила». И

она выдала: я, говорит, приценялась, прикидывала, кого там

можно прокидать. Карты надо с собой взять в следующий раз, сыграем? Глаз прищурила – вылитая гарпия. Новый Год, говорю, будем праздновать только вдвоем, а то все гости да гости, хочется, говорю, романтики.

Жарит рыбу, и с такой ненавистью ее бросает в сковороду, блин.

Я говорю, мол, Таня, хватит уже. Я ни с кем там не обнимался на

корпоративе, никого шампанским не угощал. Оно все и так было

шаровое, чего бы я шаровым шампанским кого-то угощал? Не в

моих это правилах жизни. А она все равно бросаети бросает эту

рыбу. Та аж поразваливалась. Нет, говорит, ты там всех зажимал

и подпаивал, в надежде, что тебе кто-то даст. Ну ё-мае, Таня, говорю, никого не зажимал. И потом она расплакалась и говорит:

«Просто обними меня и скажи, что сильно любишь». Я в шоке

вообще. Люблю, говорю, сильно-сильно, дурочка ты. Я же никого

кроме тебя… И едим эту рыбу разваленную, как в пещере. Она

всхлипывает, а я говорю – смотри аккуратно с косточками, а она

еще больше всхлипывает. А потом уже перед сном говорит мне:

«Я тут прочла такую пословицу интересную, вот слушай: даже

самая красивая девушка не может дать больше, чем у нее есть.

Понял?». Конечно понял, говорю, ты у меня самая умная, начитанная.

Мы вышли из поезда, и он говорит мне: «Кать… Я наверное, дальше поеду без тебя. Мне кажется, я тебя разлюбил еще когда

мы в Павлограде останавливались. Бывает же такое?».

Я охренела сначала, и думаю – что же я делала там, пока мы

стояли в Павлограде? Да ничего особенного. Яйца почистила, на

стол накрывала. Приглашала к столу соседей по поезду, а те

отказывались. А он потом говорит: «Мне это напомнило детство, когда меня этими яйцами в поезде пичкали. Я как увидел, что ты

их чистишь – пошел и выкурил сразу две сигареты. Аж дурно

стало. У меня на яйца аллергия, причем, больше моральная.

Нищета, блядь, вспоминается, как меня отчим бутылки заставлял

сдавать, а мать цыганам мой любимый ковер продала. И мы все

ездили в Кишенев за дешевыми винами и барыговали ими здесь, а в поезде яйца ели. Меня продуло от окна и фурункул вылез на

жопе. Рубец даже остался. Показать?». Потом затрясло его так

страшно и он говорит мне: «Катя, если ты хочешь быть со мной

до гроба, не делай так больше, хорошо?». А потом мы пошли в

Макдональдс возле возкала, перекусили и все нормально уже, вроде бы. Взяли такси, приехали домой, я бегом все яйца в

мусоропровод выбросила.

Этот мой ёбарь из Харькова… Ну, такой в очках, сутулый

немного, помнишь? Недавно выпил лишнего и пишет мне:

«Знаешь, Марина, мы все сдохнем. И ты, и я. И может быть

лучшее, что у меня было в жизни – это наш акт любви, который

я, к сожалению, не помню. Или к счастью». Представляешь, сволочь какая? Не помнит он. Да он все помнит. Он мне уже

дважды пересказывал. Я всегда делаю вид, что уснула тогда и

тоже не помню ничего. Просто, мы напились сильно, и мне по

сей день стыдно, а уже 4 года прошло. И он мне постоянно

говорит, что не помнит, а раз в год вспомнит и все перескажет до

малейших деталей. Я вообще разозлилась вчера и говорю ему:

«Ок. Это все детский сад. Лучше дай-ка мне тот рецепт пирога, который ты вчера расхваливал, типа сам испек, то, сё». И он мне

полвечера писал рецепт по одному предложению и с

конкретными паузами. Видимо, я его тоже очень задела. А потом

вообще взял, сфотографировал тот свой пирог, вернее его

остатки, и на аватарку поставил на Фейсбуке. Совсем дошел

Знаешь, у меня с отцом только две фотографии: вот мы с ним

выходим из магазина, у меня два червячка желейных на ладони, а

у отца – пакет с сардельками. А на втором фото мы с папой

лыжню прокладываем в детском саду. И лыжи у нас такие

желтые, аж глаза выедает. И я когда смотрю на эти фото – всегда

пытаюсь найти в его глазах хоть какой-то отцовский инстинкт, а

он то на сардельки косится, то на лыжи. А я не в объектив

смотрю, а ему в глаза все пытаюсь заглянуть, и на всех фото

получилась из-за этого какая-то упоротая размытость. Мне

теперь психолог моя говорит, что этим можно объяснить, почему

меня тянет только на мужчин за пятьдесят. Я в них типа отца

ищу, что ли. Но веришь, я себя с ними чувствую, как с отцом на

фотографиях: я им в глаза гляжу, а они в супермаркете на мясном

отделе согнутся в три погибели и хамон выбирают со всей

ответственностью. Бывают же такие женщины с комплексом

безотцовщины. Вот, это я.

На свидания ходим в съемную квартиру. Его мамаша меня

называет однодневной блядью и не верит, что мы уже и

заявление подали. А моя мама боится, что он по долгу службы на

нее бумагу в налоговую накатает, за торговлю творогом в

пределах РФ. Так мы уже без пяти минут муж и жена, а ебемся

как любовники, на съемной квартире, какой кошмар. А сегодня

утром он мне говорит: все, Лена, я так больше не могу, я иду на

размен. И его мать как услышала про размен, так сразу невестку

и признала. Целует меня, плачет. Говорит: господи, наконец-то

этот шалопай будет в надежных руках такой прекрасной

Я смотрю постоянно его фотографии, раз в день обязательно

смотрю. Там мы такие красивые возле водопада, такие яркие, глаза цветут, даже чем-то похожи. Я все думаю – что нам мешало

сойтись? Пока молодые, энергичные, наслаждались бы

совместной жизнью, все в удовольствие, все красиво. А у меня

все равно предчувствие, что к старости сойдемся, и будем в шоке.

Вернее, он будет в шоке, я нет. Я то знаю, что так и будет.

Сойдемся в старости и будем морщины считать друг другу, вместо того, чтобы по гладкой коже бергамотовое масло

растирать. Вот это будет номер. Я тогда уже лучше до сорока

умру. Зачем мне такой удар в старости? Я уже буду с болячками, с гипертонией всякой, сердце неахти. Он меня обнимет, и я сразу

умру. Проходим только всю жизнь, как два дурака, ради одного

дня позора. Я уже и так смотрю по его свежим фото – залысины, кудрей смоляных как и не бывало. А старость вообще плешь до

костного мозга выест. Это страшно, Аня. Это конец любви.

У нас в городе чем ярче тем богаче. Стразы всякие, розовые