«Красный меч»

Красный меч

Ломбард-стрит прекрасна, если ты - турист и приехал во Фриско [1] поглазеть на океан и насладиться городскими красотами. Я же каждый вечер вынужден взбираться на вершину холма по зигзагообразной, окруженной пышной зеленью улице, чтобы просто попасть домой.

Несмотря на поздний час, стояла невыносимая духота: Санта-ана [2] разогнал привычный осенний туман и вместе с облаками пыли принес в город удушливый зной раскаленных пустынь. Достигнув вершины, я остановился передохнуть, и, стоя в полном одиночестве у невысокого каменного парапета, окинул взглядом залитый ночными огнями город. Плавно спускаясь к необъятному простору океана, он расстилался по холмам подобно россыпи китайских электрических гирлянд и занимал все видимое пространство до самого горизонта.

— Здравствуй, Алекс Гриффин! — прозвучал незнакомый голос из-за спины.

Вздрогнув, я обернулся. Небольшая смотровая площадка позади меня еще секунду назад была совершенно пуста, а сейчас я видел перед собой сухощавого седовласого старика в рваных, похожих на потрепанный выцветший халат, лохмотьях. Его волосы и борода были собраны в перетянутые кожаными ремешками хвосты, а на ногах зияли прорехами плетеные, покрытые пылью сандалии. Я решил, было, что вижу обычного калифорнийского бомжа, но испытующий, источающий силу и уверенность взгляд серых глаз развеял мои предположения в прах. А еще он знал мое имя.

— Кто вы? — спросил я и сделал шаг назад, упершись ногами в каменный парапет.

— Я — посланник, — пожал плечами старик, — и мое имя прозвучит для тебя пустым звуком.

— Откуда вы меня знаете? — поинтересовался я, понимая, что, как всегда, выбираю неправильный сценарий: любой нормальный человек уже сказал бы набившее оскомину «Sorry!» и растворился в кривых городских улочках.

— Это — длинная история, — благородное лицо старика омрачила легкая тень досады, — а времени осталось мало.

— Окей, прощайте! — я просунул большие пальцы под лямки рюкзака, готовясь дать деру, но не смог сделать и шага: широкие ладони сомкнулись на моей шее, словно тиски.

— Через пять секунд тебе снесут голову двумя клинками, — процедил он сквозь зубы.

Я уже собрался было ответить, что мы не в Голливуде, и он ошибся адресом, потому что Лос-Анжелес расположен южнее, когда услышал легкий шорох и увидел какое-то движение на границах периферийного зрения. Лезвия мечей двумя серебристыми росчерками рассекли воздух и словно полураскрытые ножницы застыли с двух сторон от моей шеи. Я оставался жив лишь потому, что они натолкнулись на защищенные наручами запястья старика. Приглушенный звон металла мгновенно вогнал меня в ступор. Я в оцепенении смотрел на стальные клинки и не мог понять, что происходит. Старик развел руки, обхватил голыми ладонями лезвия и резко дернул их на себя. Два воина в черных куртках и штанах пролетели с двух сторон от меня, повалились на асфальт и заскользили по нему, словно по льду. Они врезались спинами в каменный забор жилого дома напротив, но тут же вскочили на ноги. С кончиков пальцев вытянутых в мою сторону рук полетели огненные шары размером со спелое яблоко.

Старец развернулся, отчего вокруг него закрутился воздушный вихрь и, защищаясь, выставил перед собой открытые ладони. Полупрозрачный, мерцающий голубым светом диск закрыл его сухощавую фигуру, и, столкнувшись с ним, сгустки огня беззвучно растаяли в воздухе. А затем в воздухе растворился и сам старик. Серым колеблющимся маревом он метнулся сначала к одному, а затем к другому воину, и они бесформенными грудами черного белья осели на асфальт.

Я не верил своим глазам: этого не могло произойти в Сан-Франциско в начале двадцать первого века. И убивать меня было не за что, я — обычный студент колледжа, скучно живущий с родителями в квартале отсюда.

Старец материализовался передо мной, поднял руки к лицу и, пристально глядя в глаза, надел мне на шею серебристую цепочку с небольшим черным камнем в серебристой же оправе. А затем легко коснулся горячими ладонями моей груди, и неведомая сила бросила меня через парапет спиной вперед. Уже падая с крутого склона холма, я увидел летящие с крыш ближайших домов файерболлы и около десятка вооруженных мечами воинов, появившихся за спиной старика.

В начале фильма «Матрица: Перезагрузка» Тринити падает с крыши небоскреба очень плавно, в режиме slow motion. Вокруг нее, медленно вращаясь, планируют пули, а она также неспешно отстреливается от летящего следом за ней агента Смита [3]. Я же, сопровождаемый пылающими огненными шарами, провалился в черное ничто буквально за доли секунды.

Умереть, вспоминая культовый фильм пятнадцатилетней давности, никогда не было пределом моих мечтаний.

[1] Сан-Франци́ско (англ. San Francisco [ˌsæn frənˈsɪskoʊ] или [ˌsæn frænˈsɪskoʊ], разг. просторечн. Frisco) — город и округ в штате Калифорния, США

[2] Санта-Ана — катабатический ветер в Южной Калифорнии.

[3] «Матрица: Перезагрузка» (англ. The Matrix Reloaded) — продолжение фильма «Матрица», снятое братьями Вачовски. Премьера фильма состоялась 7 мая 2003 года в Лос-Анджелесе (Калифорния). Фильм повествует о продолжении пути Нео в роли Избранного, который может управлять виртуальным миром под названием Матрица.

Сознание вернулось внезапно, еще в падении. Удар о землю был сильным, но боль я испытал по другой причине: черное звездное небо сменилось пронзительно голубым, и глаза резанул яркий солнечный свет. Я инстинктивно зажмурил веки, но уже через мгновение широко открыл их и вскочил на ноги, будто ошпаренный. «Будто» в данном случае было фигурой речи: я действительно получил ожог спины. Ступни также обдало невыносимым жаром, и на этом открытия не закончились.

Я стоял абсолютно обнаженный на вершине песчаного холма посреди бескрайней пустыни. Живописные дугообразные дюны безбрежным океаном расстилались до самого горизонта. На небе не было ни облачка, и высоко стоящее солнце немилосердно жгло, наполняя воздух тягучим зноем.

Охарактеризовать мое состояние как шоковое, означало бы не сказать вообще ничего. И мне не нужно было себя щипать или дергать за ухо, чтобы проснуться — все происходило на самом деле. Ощущения были слишком реальны, чтобы поверить, что я нахожусь во сне или в коме. Богатое воображение преданного читателя фантастики рисовало сценарии один ярче другого. Я мог телепортироваться в Сахару, мог оказаться в прошлом или будущем в том месте, где сейчас расположен Сан-Франциско, мог перенестись на другую планету в соседней галактике — количество вариаций было практически бесконечным. Поэтому я решил, что пора заменить теоретические изыскания на практические исследования. Дело оставалось за малым: выяснить что это за место, где оно находится, и в каком времени я живу. Но прежде всего нужно было решить самый животрепещущий вопрос. В пустыне под палящим солнцем в отсутствии тени и воды я проживу не более двух суток. Даже если закопаюсь в песок с головой.

Выйдя из состояния замешательства и полной неподвижности на столь позитивной ноте, я решил оглядеться. Панорама за моей спиной порадовала и насторожила одновременно. На расстоянии нескольких километров от себя я увидел огромную по высоте и протяженности каменную стену. Если бы не прямоугольные башни, чередой расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга, ее можно было бы принять за естественное скальное образование. При условии, что в природе существуют камни цвета крови. Стена была не кирпичной, а насыщенного красного цвета, как и башни, увенчанные остроконечными коричневыми крышами с загнутыми вверх краями.

Ни высоту, ни ширину этого циклопического сооружения я не мог определить даже приблизительно — оно занимало весь видимый горизонт. Пространство перед стеной было покрыто сплошным ковром из тесно расположенных дворцов, домов, хижин и лачуг. Они уступами спускались к поверхности пустыни под небольшим углом, постепенно редели, и, наконец, растворялись в безбрежных песках.

От условной границы, разделяющей редкую россыпь лачуг и безжизненные пески, в мою сторону направлялась группа вооруженных всадников. Они спускались по склону огромной дюны, поднимая за собой шлейф мелкой песчаной пыли. Смахнув с поверхности нагревшийся слой песка, я сел на корточки в ожидании. Воины в блестящих на солнце доспехах быстро приближались, но из-за большого разделяющего нас расстояния я не сразу понял, почему эта картина вызывает у меня ощущение диссонанса. Они скакали не на лошадях.

Остромордые, покрытые блестящей чешуей ящеры были похожи на мутировавших, позеленевших и чуть подросших кенгуру. Они уверенно неслись по песку красивыми длинными прыжками, отталкиваясь от поверхности мощными трехпалыми лапами. В высоких седлах сидели облаченные в яркие разноцветные доспехи и вооруженные мечами воины.

Когда всадники приблизились на расстояние нескольких десятков метров, я увидел, что они - гуманоиды, и, более того, обладатели вполне человеческих европеоидных лиц с серыми или синими глазами. Натянув поводья, воины остановились в нескольких метрах от меня, и ящеры начали нетерпеливо всхрапывать и бить хвостами по песку. Ездовых животных было шесть, как и седоков.

Я не нашел ничего лучше, чем встать в позу футболиста, ожидающего пенальти. Как всегда, я вел себя нелогично: вместо того, чтобы волноваться по поводу их притороченных за поясами мечей, я стеснялся вида моих болтающихся между ног гениталий. Синеглазый парень в голубой, отливающей серебром кирасе легко спешился, подошел ко мне и протянул аккуратно сложенный кусок материи.

— Оденься, — с кривой усмешкой сказал он, — а то всех пустынных зверей распугаешь.

— П-п-привет, — краснея, промямлил я и, взяв сверток, аккуратно его развернул.