«Глубокое тролление»

Шлифовальщик

Глубокое тролление

Крошка Стив к отцу пришла…

(Марика Становой «Рождение экзекутора»)

Источник вдохновения: https://author.today/work/1910

У Марики Становой в «Рождении экзекутора» очень своеобразный стиль, который легко узнать среди тысяч других. Забавными и яркими особенностями являются: ужасающие сцены расчленений, написанные ровным языком и время от времени разбавляемые профессионально-медицинскими терминами, подробное описание пищи и предметов гардероба, а также неожиданная смесь фантастических и обычных европейских имён. Герои Марики постоянно вступают в беспорядочные половые связи, неожиданно завершающиеся сценами избиений и истязаний. А, учитывая то, что герои постоянно меняют тела и имена, их любовные связи выглядят весьма странно для неподготовленного читателя.

Плюс каждый прохожий старается поизгаляться над главной героиней, она же всё время думает о главном герое.

Гвардеец Генри Айзенштифт, облачённый в тёмно-синее платье-халат, мотнул головой и неожиданно ударил. Косая линия нижней челюсти Стива хрустнула, скуловерхнечелюстной шов разошёлся, выпавшие из причёски бусинки запрыгали по плиткам пола. Император был сегодня холоден и строг, неужели у него появилась другая крошка?! Десятки, сотни крошек?! Стив заплакал, не обращая внимания на потёкшую по щекам тушь.

— Не забывай, что ты — экзекутор! — промурлыкал Генри Айзенштифт. — Ты — частичка императора! Ты разленилась, и твои внутренние резервы задремали.

Я — кусочек императора, повторил Стив, я — сексекутор, самый желанный подарок в Гайдере! От сладко-приторных тревожащих мыслей кружилась голова. Фантомной рукой Стив прикоснулся к упругому животу гвардейца, фантомные ногти ласково царапнули кожу и скользнули ниже, к затвердевшей гвардейской мошонке. Генри Айзенштифт часто задышал и несколько раз шумно разрядился. Поиграв с листками препуция, фантомная рука проникла в сфинктер гвардейца, зацепила прямую кишку и вывернула её наружу. Раздался крик ужаса и наслаждения. От боли глаза Генри Айзенштифта выскочили из орбит, повисли на ниточках зрительных нервов и с шумом лопнули, обдав Стива стекловидным телом. Но Стив продолжал разматывать кишечник гвардейца через сфинктер, не обращая внимания на вывалившиеся и растёкшиеся по полу непереваренные свиные тефтели в банановом соусе и шоколадное пирожное с клубничным кремом. Силовым полем ножа Стив развалил тело Генри Айзенштифта напополам, залив пол кровью, вторичной мочой и опалесцирующим секретом предстательной железы.

«Я недоволен тобой, Крошка!» — В голове Хагисс нарисовался суровый образ императора в кашемировом пальто-реглане с шёлковым подкладом и накладными карманами.

Он мной недоволен, подумала Хагисс. Он не желает меня видеть! Я плохо себя вела! Я должна выполнять его волю.

«Ты — моя конечность, моя рука! Ты — часть меня, плоть от плоти, — нахмурился Джи, поправив причёску, — Убей Кваржика и освободи себя».

Крошка ахнула от тепла фантомной руки, ласкавшей внутреннюю поверхность её бёдер.

— Убей меня! — взмолился Кваржик, подвигав подклювьем.

Хагисс фантомной рукой начала ласкать биоморфа. Кваржик хрипло застонал, сел на пол, широко раскинул задние ноги и начал яростно мастурбировать клювом. Крошка вырвала его пенис Кваржика вместе с мочеполовым каналом и распорола им податливый живот биоморфа, вывалив на пол дымящиеся сизые внутренности. Император простит её! Что-то несмело царапнулось в её душе, просочилось внутрь, отозвалось эхом в каждой клеточке истерзанного тела, рассыпалось искрами угасающего пламени в отзвуках ушедшего бушующего шторма. Оно ворочалось, терзало, силилось объять и поломать, оно умирало и воскресало в яростном стремлении распять, подмять и уничтожить. Джи простит меня! Рука скользнула меж судорожно сжатых бёдер, язычок жала высунулся и, не найдя источника крови, спрятался вновь. Он обязательно простит!

Модернизированные вагоны дребезжащих трамваев уже ушли в депо, рикши не ездили в столь поздний час, и Свинка Рю воспользовалась порталом. Джи в обычном теломорфе — полный мужчина средних лет в бархатном кафтане, изумрудных лосинах и большим розовым бантом в волосах — занимался научной работой в лаборатории цитологии и плотно завтракал печёной бараниной в мятном соусе и маринованными моллюсками. Одной рукой он совершенствовал методы жидкостной иммуноцитохимии и денситоморфометрии, а другой срывал одежду с белоголового юного лаборанта Джая.

«Ты снова провинилась, Крошка! — раздалась в голове ментограмма императора. — Ты не должна была являться ко мне в этом теломорфе! Тем более, без бусинок в причёске… Теломорф для меня — барашек Борька! Ты должна это помнить всегда, ведь ты — мой кусочек, моя плоть, моя секреторная система, гомологичная каналу-транслакону в эндоплазматическом ретикулуме».

«Прости меня, прости!»

«Ты наказана, Крошка! Джай, ты хочешь поиграть с ней?»

Вихляя задом, срывая на ходу блузку и чулки, Джай приблизился к свинке Рю, и впился долгим поцелуем в пятачок. Затем он шлёпнул свинку Рю по спине, перебив сросшиеся позвонки крестцового отдела. Свинка Рю обиженно хрюкнула, пружина хвостика напряжённо сжалась и развернулась вновь. Джай надел на шею Рю ошейник, ободрав щетинку и заблокировав скан. Император не простил меня! У него есть другие крошки! Свинка Рю ментально поблагодарила императора. Джи, смыв макияж, отправился в ванную. Хлопнула дверь, забытый крилод выкатился из кармана кафтана и, оторвав Джаю половину черепной коробки, запрыгал по ступеням…

Натайша

(Петрова Елена «Лейна»)

Источник вдохновения: https://author.today/work/11326

Широко известная в узких кругах «Лейна» — очень удобный объект для пародии. У автора узнаваемый стиль, который, впрочем, наблюдается у половины авторш, пишущих ЖЮФ. Героиня — сферическая Мери Сью со всей присущей атрибутикой: постоянным самолюбованием, хамоватостью, боевитостью и толпами мужиков разных рас вокруг. К сожалению, героиня очень часто и специфично шутит, а чтобы читатель понял, что это была именно шутка, окружающие героиню персонажи ржут и держатся за животы — аналог закадрового смеха в дешёвых ситкомах. Яркими особенностями авторского стиля являются нарочито упрощённый язык повествования и постоянное перечисление разных женских предметов экипировки героини в сумочке, а также не всегда верные метафоры с привлечением сложных математических объектов типа ленты Мёбиуса.

Я ехала в метро, в толпе таких же, как я, горожан, спешащих с работы. Меня притиснули к выходу, и единственное, что мне оставалось — рассматривать себя в отражении дверных стёкол. Оттуда на меня смотрела девчонка, выглядевшая значительно моложе своих двадцати двух лет, с длинными светло-русыми волосами, приятным овалом лица и ярко-зелёными глазами, меняющими цвет в зависимости от настроения. На мне были мои любимые турецкие «мальвины» и тёмно-синие «абибасы» на липучках.

Несмотря на свежий цвет лица, мысли мои были грустными. В маленькой фирме, где я работала менеджером, начальство задолбало отчётами, а на любимой олимпийке «Боско спорт» откуда-то взялось жирное пятно на рукаве.

Поезд качнулся, притормаживая перед станцией, и отвлёк меня от размышлений. Поток пассажиров увлёк меня так неожиданно, что я не успела отреагировать. Неожиданно наступила полная темнота.

Затем я почувствовала яркий свет, просачивающийся под веки, и запах скошенной травы, проникающий в нос. Я мысленно задала себе вопрос: «Откуда в метро трава?», осторожно открыла глаза, с трудом подняла свою тушку и огляделась.

«Похоже, на этот раз ты здорово влипла, Наташка!», сказала я себе. Передо мной, насколько хватало глаз, виднелся огромный вечерний луг с сияющей на горизонте полоской тёмного леса. Недалеко от меня простиралась старинная избушка, похожая на ленту Мёбиуса. Скрипучая дверь избушки неожиданно отворилась, и на пороге появился рослый парень лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами и серыми глазами. Одет он был в белую льняную рубаху с отложным воротом. Сектант, что ли? Увидев меня, он вздрогнул, будто увидел сытую пиявку.

— Чего уставился? — вежливо спросила я.

Он что-то ответил мне на незнакомом языке. «Странно, — подумала я, — на гастарбайтера вроде не похож!»

— По-русски кумекаешь? — поинтересовалась я осторожно.

Парень не ответил и жестом пригласил меня войти в дом. Ага, щаз! Вдруг там сидит толпа сектантов-маньяков! Я, конечно, занималась в школе карате и даже получила восьмой дан, но я не такая наивная дура, чтобы входить в незнакомые избы. Но тут на крыльцо вышла невысокая женщина средних лет, одетая не менее странно, чем парень.

— Здравствуй, чужестранка, — сказала она мне. — Меня зовут Амброфене, я — местная ведьма.

«В самом деле, влипла! — подумала я лениво. — Сумасшедшего семейства мне ещё только не хватало!»

— А это — мой сын, Корвалор, — сказала ведьма, указав на парня. — Теперь ты будешь понимать наш язык: потому что я — настоящая знахарка, а не баба-яга какая-нибудь… Ты в порядке? Какие-нибудь проблемы? Я просто пытаюсь тебе помочь…

— Ноу проблем! — истерично хихикнула я. — И, вообще, мне домой надо.

— Это не так-то просто, — поморщилась Амброфене. — Ты попала в параллельный мир с эльфами и дроу. А теперь тебе нужно найти Повелителя миров, чтобы он отправил тебя домой. Хочешь предварительно отучиться в магической академии?

— Нахрен надо! — вежливо отказалась я. — Это вообще из другого романа!

— Как тебя зовут?

Я назвалась.

— Натайша? — переспросила ведьма.