«Каникулы Эрика, или Портрет для вампирёныша»

Затея эта поначалу была встречена нашим семейством весьма благосклонно. Несколько дней мы все безропотно позировали перед объективом, нюхали магниевый дым от вспышки, а в перерывах — выслушивали лекции об освещённости, композиции и выдержке диафрагмы.

Потом близость к научно-магическому прогрессу начала тяготить наши непросвещённые души. С каждым днём количество желающих приобщаться к молодому фотоискусству становилось всё меньше. Если бы не вовремя иссякший запас плёнки, то, боюсь, от папы начали бы шарахаться даже горничные.

Тем не менее, когда спустя ещё пару недель почтальон доставил нам пухлый конверт из фотопечати, всё семейство, как по мановению волшебной палочки, собралось в отцовском кабинете.

— М-м-м! — удовлетворённо протянул папа, пуская по рукам ещё пахнущие реактивами снимки.

— О-о-о! — в тон ему пробасила моя няня — почтенная фрау Деффеншталь.

— Ух ты! — радостно воскликнул я.

— Хм! — коротко, но веско подытожила мама и нахмурилась.

Мы все дружно уставились в её сторону. Насупленная мама молча изучала какое-то фото. Папа требовательно кашлянул:

— Дорогая?

Родительница выдержала паузу, страдальчески улыбнулась и наконец выдавила:

— Мило. Очень мило.

Отец театрально выгнул бровь:

— В самом деле?

— Разумеется! Твои работы действительно прекрасны.

Папа блаженно оскалился во все клыки. По своему опыту мы уже знали, что сейчас последует небольшая лекция о тонкостях фотографического ремесла.

— Только вот не кажется ли тебе, — в последнюю секунду перебила его мать, — что в этих снимках чего-то не хватает? Совсем чуть-чуть?

Набравший было воздуху папа хищно щёлкнул зубами:

— Не хватает? — пророкотал он. — И чего же?

— Ну, не знаю, — мама преданно заглянула ему в глаза. — Может души?

Отец презрительно фыркнул.