«Исход»

Мир Мертвых. Равнина Несбывшихся Снов.

Время отсутствует.

Засыпанная светло-серым пеплом равнина все тянулась и тянулась в бесконечность и казалось не имела ни начала, ни конца. Ее чудовищные просторы не обрамляли горы, реки или моря. Солнце никогда не всходило и не заходило над неподвижным светло-серым океаном без воды. Звезды и луна не баловали мертвый мир своим присутствием. И все же не скажешь, что на огромных пространствах царила одна только смертная, безжизненная скука… Да, жизнь, ЖИЗНЬ не имела здесь власти — на просторах удивительной равнины властвовала нежизнь, НЕЖИЗНЬ во всех ее ужасных, отвратительных, недоступных разуму смертного проявлениях…

То ли змеи, то ли черви с людскими и не людскими головами ползали в пепле-песке, некоторые из них настолько велики, что полуметровый, а кое-где и двухметровый слой светло-серой субстанции не мог скрыть их отвратительное тулово даже на десятую часть, другие настолько малы, что самый обычный земляной червяк, желанная находка рыбака, показался бы в сравнении с ними гигантом. Все черви (или змеи?) были смертельно опасны для любого живого существа, для демона, для не облеченного плотью элементаля, для любого, в ком присутствует хотя бы крохотная, едва тлеющая искорка жизни и души…

Сотканные из багрового тумана шары о тысячи черных, лоснящихся щупалец скользили над равниной, проворные, гибкие щупальца в сотни метров длинной увлеченно рылись в пепле-песке, часто ловили змей-червей и… брезгливо отбрасывали их прочь, но иногда находили кое-что поинтересней и немедленно тащили это вопящее нечто в багровую глубину. Бывало щупальца двух разных созданий хватали одну и ту же добычу, тогда между багровыми туманными шарами начиналась борьба, в ходе которой равнина на тысячи и тысячи миль вокруг скрывалась в бешеной буре поднятого в воздух пепла-песка — каждый раз когда такое случалось, проходили многие года, столетия, тысячелетия… Кто знает…? На самом деле не знает никто… Но вот что абсолютно точно: каждый раз по прошествии этих лет, веков, тысячелетий бурю покидал лишь один из шаров, второй исчезал неизвестно куда…

Небольшие создания летали без крыльев, кричали без звука, пели без ритма и были настолько быстры, что ни один самый зоркий глаз не мог ухватить их истинную форму, только размытый силуэт…

В чем-то похожие на страусов и целиком скрытые в черном пламени твари бродили по равнине туда-сюда и кажется что-то искали, не находили, однако с нечеловеческим упрямством продолжали искать…

Люди! Почти настоящие люди, но с башню высокого замка величиной, куда-то шли, шли, сжимая в руках собственные вынутые из груди сердца, и пытались что-то сказать ртом без губ и языка. Перерезанное горло, вырванные глаза и отсутствие клочка волос на голове и лоскута кожи на теле дополняли их ''радующий'' взор облик…

Огромные, похожие на медуз существа равнодушно парили в сотнях метров над равниной, их не интересовали населявшие ее создания, но именно благодаря испускаемому ими голубоватому свету жадная тьма не владела равниной целиком…

Восьмирукие великаны без головы, псы со змеиными головами и скорпионьими хвостами, кричащие женскими голосами пауки со змеями вместо лап, невидимые глазу создания, что оставляли вполне реальные следы, призрачные силуэты, на мгновение всплывавшие из пепла и камня под ними и тут же возвращавшиеся туда, откуда пришли, фигуры из белого огня, гигантские изуродованные птицы без крыльев и без ног, почти настоящие нетопыри (с кита размером!) и бесконечное множество подобных и еще более странных созданий… Нет, на пепельной равнине творилось все что угодно, но только не скука!

Частенько с лишенного облаков неба шел дождь из похожей по вкусу на минералку воды, после дождя в пепле-песке на короткое, очень короткое время, расцветали удивительно прекрасные цветы, поднимались наполненные зерном колосья и травы, вырастали богатые плодами деревья, и над равниной плыл густой, наполненный медом аромат. Но упаси тебя боги выпить этой вкусной, хрустящей на зубах воды, отведать зерна, соблазниться плодом, подержать травинку в зубах, коснуться цветка — сделай это, и вскоре ты забудешь себя, друзей, родных, любимых, у тебя останется только одно желание — дарить смерть всем вокруг, а если рядом не будет тех, кому ее можно подарить, то ты с радостью в сердце и улыбкой на устах подаришь ее себе самому. Бывало вместо воды с неба текла кровь, настоящая кровь, столь много крови, что потребовались бы несчетные миллиарды людей, вернее того, что наполняет их жилы, для того, чтобы устроить всего десятиминутный дождь. Очень часто такие дожди шли много-много дней подряд. После кровавого дождя на равнине вырастали отдаленно напоминавшие подсолнухи цветы, только вместо полной семечек корзины на вершине цветка покачивался белый как снег гуманоид без пола и лица, стебель же торчал у него прямо из очка. Животные (?), растения (?), кто (?) созревали с пугающей скоростью, покрывались густой шерстью, срывались-сламывались с питавшего их стебля (увлажняя его синей кровью из единственного отверстия на теле), съедали стебель и терялись-сливались на светло-серой под цвет их шерсти равнине. Время от времени с неба летели камни — тоже своеобразный дождь, но не из жидкости, а из сотен-тысяч глыб размером с многоэтажный дом. Глыбы со страшным грохотом впечатывались в равнину и поднимали огромные пылевые облака, ну а затем их щербатые, страшно холодные обломки как в море тонули в покрывавшем равнину пепле-песке.

Странный едва уловимый звук плыл и плыл, казалось парил вместе с ветерком, звучал ото всюду, даже из-под светло-серого песка, большую часть времени почти заглушенный звуками, что издавали многочисленные обитатели равнины, но иногда становившийся сильней, настойчивей, интересней… в шепоте-скрежете звучали голоса, голоса звали-манили тебя за собой и были невероятно убедительны…

Случалось на равнине наступала полная тьма, словно огромное, неправдоподобно огромное существо роняло вниз свою тень — равнина замирала, даже равнодушные ко всему ''медузы'' глушили свой естественный свет и опускались как можно ниже. Когда же уходила подобная ночи тень, все возвращалось на круги своя, только вот некоторых самых крупных обитателей равнины становилось меньше, особенно это касалось ''медуз'' и богатых щупальцами туманных шаров. А еще на некоторое время местность вокруг погружалась в интимный полумрак, где орудовали прежде невиданные клубки тьмы с багровым огнем внутри и странные, плоские, страшные тени, которых боялись все, буквально ВСЕ (!) обитатели равнины. Но вскоре из незатронутых тенью областей приплывали новые ''медузы'', кошмарные тени и комки тьмы исчезали, и все возвращалось на круги своя… до следующего раза…

Бескрайнюю ровную поверхность как нити или вены пересекали сотни дорог, и как по настоящим венам по ним текла жизнь, пускай редкая, пускай робкая, пускай не постоянная, но ЖИЗНЬ — единственная жизнь в наполненном НЕЖИЗНЬЮ мире. Редкие дороги совершенно терялись на огромных просторах, но все же они существовали и позволяли гостям из других миров в относительной безопасности (очень-очень относительной) пересекать пространства этого неласкового к чужакам мира. Нет, если захочешь стать в этом мире своим, то никаких проблем — сойди с тропы и позволь равнине и ее многочисленным обитателям сделать с тобой все, что они захотят… Однако большинство пока еще живых посетителей Мира Мертвых почему-то не хотели себе такой судьбы. Кто их знает почему…?

По одной из таких дорог перемещался небольшой отряд, довольно странный отряд, часть персоналий которого вполне могли бы сойти в этом мире за своих, однако они двигались по предназначенной для живых дороге, совершенно не конфликтовали с живыми участниками отряда, мало того, когда возникала нужда, вместе с ними вставали против покусившихся на неприкосновенность дороги местных обитателей.

Венчал странный отряд страшный, еще и светящийся золотыми искрами черный пес, пес размером с доброго коня, пес с клыками, что вполне сгодились бы на наконечник копья, пускай и не на совню, но на какой-нибудь джид или сулицу так точно. Пес не сильно быстро бежал по дороге, горел золотым огнем, цокал когтями, сверкал глазами, пугал клыками, слегка порыкивал — в общем всем своим видом и поведением предупреждал: не суйся, будет хуже.

Вослед четверолапому авангарду неторопливо и даже как-то лениво двигались запряженная парой колесница и верховой зверь. На широченной спине огромного как танк или даже как дом шестиногого зверя с комфортом расположились двое седоков, а на площадке более компактной колесницы уместилось сразу трое, нет, трое и возница впереди — четверо. Точно так и не скажешь, какое из транспортных средств производило большее впечатление: с одной стороны, огромный зверь просто подавлял своими размерами, мощью, тяжелой броней вместо тонкой, уязвимой кожи, с другой — утыканная горящими черепами колесница, которую влекли настолько жуткие твари, что слова ''увидел, обделался и умер от страха'' обретали вполне конкретный зримый смысл; с одной стороны, огромная пасть, прорва, в которую легко заехала бы ''Газель'', а постаравшись протиснулась бы и полуторка, с другой — ужасающий своим видом возничий колесницы, трехметровое создание о четырех глазах и шести руках, что уж создание держало в своих многочисленных руках слишком долго перечислять, но одно несомненно… и создание, и предметы в его руках более чем кто-либо в отряде казались частью этого враждебного всему живому мира.