«РОЯЛЬНИК. Королевская битва. LitRoyal»

Алекс Кимен

РОЯЛЬНИК. Королевская битва. LitRoyal

«Смерть улыбается каждому из нас. Мы можем только улыбнуться ей в ответ».

«Тот, кто подлинно предан философии, занят на самом деле только одним — умиранием и смертью».

«О чем невозможно говорить, о том следует молчать…» — пробубнил себе под нос Ваня, выходя из аудитории, но уже ничего нельзя было исправить. Последний шанс сдать экзамен бездарно потерян. Хотя почему бездарно? Очень даже талантливо и, можно сказать, эффектно. Но такова сермяжная правда жизни: нечего выделываться перед преподом. Это никогда не приводило Ваню ни к чему хорошему, а сегодня вообще закончилось катастрофой.

— Дубов, вы какого года рождения? — с деланым участием спросил Дмитрий Сергеевич, возвращая Ване зачетку. И ехидно улыбнулся, услышав ответ.

— Замечательно, Дубов! Год рождения у вас подходящий — сейчас как раз весенний призыв начался… Желаю послужить на благо Родины! Может, там вас отучат абсолютизировать категорический императив Канта!

Армия… Ваня попытался представить, что его ждет. Похоже, мало хорошего… Он тяжело вздохнул. Ему, ботанику, зубриле, пацифисту и отличнику, угроза провалить экзамен и оказаться в вооруженных силах всегда казалась совершенно фантастической и эфемерной. Не стоило все же выставлять Дмитрия Сергеевича дураком… Хотя бы на второй пересдаче…

Ваня на мгновение прикрыл глаза, вспоминая вчерашний вечер. Ольга молча стоит, приблизившись к стене, глядя на разъяренного отца, мечущегося по комнате.

Отец Ольги, брызжа слюной, кричит:

— Что этот убогий нищеброд делает у нас дома?!

А Ольга равнодушно и безучастно смотрит сквозь Ваню, словно он пустое, никчемное место…

Сколько продлился их скоротечный роман? Три месяца… Три холодных месяца непрерывного, всепоглощающего счастья. Впрочем, в глубине души Ваня всегда чувствовал, что им с Ольгой не светит быть вместе. И эта неожиданная встреча с ее отцом… Что-то подсказывало Ване, что она не была случайной. И от этого было еще больнее.

Оля никогда не была ему ровней. Красавица и спортсменка, выросшая в состоятельной семье, у нее было абсолютно все, о чем можно только мечтать. Почему она была с ним, он так и не понял… Может, хотела поиграть с Ваней, как с очередной безделушкой, и, как только надоест, выкинуть на помойку? Или все же это влияние ее отца? Крупного чиновника Центробанка, для которого отношения дочери с нищим студентом казались кошмаром наяву.

Стала ли вчерашняя сцена причиной сегодняшней катастрофы? Трудно сказать… Однако, когда Ваня услышал издевательские насмешки Дмитрия Сергеевича, в его памяти невольно всплыли презрительные обвинения Ольгиного отца. Он не смог сдержаться. Разозлившись, Иван перечислил все неточности и ошибки, допущенные преподавателем в оценке влияния Канта на Гегеля и Фихте. А это, как известно, фатально.

Оказавшись на улице, Ваня зажмурился: весенние лучи били по крышам, слепили глаза, щекотали в носу. В небе, рассеяв несанкционированный слет галок над площадью, прострекотал желтый полицейский коптер. Весна медленно, но неотвратимо вступала в свои права. Под ногами весело похрустывали искрящиеся тонкие льдинки. Почерневший от городской грязи снег смачно чавкал и рассыпался в серую зернистую крупу, плавился на теплом весеннем солнце, обнажая клочки пожухлой прошлогодней травы.

Ваня полной грудью вдохнул весенний аромат и закашлялся от резкого привкуса озона. Недовольно обернулся — у тротуара, возле видавшей виды желтой «Лады Малины», бесстыдно распахнувшей проржавевший капот, копошился плешивый старичок. Он чертыхался и ковырял отверткой аккумуляторные блоки, недовольно косясь на безмолвно проносящиеся мимо новенькие «Лифаны» и «Чанганы».

Ваня вздохнул и обреченно побрел в сторону метро.

Войсковая часть № 13666 дружелюбно распахнула облезлые ворота. Она отгородилась от всего мира высоким бетонным забором с тремя рядами колючей проволоки. Сквозь давно немытое, забрызганное грязью окно трясущегося газика Ваня успел заметить граффити со святым Первозванным Владимиром Владимировичем, оседлавшим двухголового медведя. Граффити венчала монументальная бело-сине-красная надпись: «В чем сила, ботан?»

Автопилот газика явно барахлил — автобус равнодушно проехал мимо входа и резко затормозил перед выскочившим ему наперерез офицером. Лейтенант в серо-зеленой пиксельной гимнастерке сорвал с головы фуражку и принялся махать перед лидаром газика, загоняя автобус к обшарпанному парадному входу. Машина несколькими нервными рывками сдала назад.

Со скрежетом распахнулись двери, и пассажиры стали медленно выбираться наружу.

— Живо! Живо! Выходим и строимся! — конопатый рыжеволосый прапорщик надрывался, подгоняя неторопливо выползающих из автобуса новобранцев.

Новички тревожно озирались, силясь понять, куда их забросила нелегкая солдатская доля. Ваня спустился по скользким пластиковым ступеням и рефлекторно протянул руку шедшей за ним блондинке. Та машинально схватила его ладонь. Они встретились взглядом. На Ваню смотрели огромные голубые глаза. На правом веке девушки потекла тушь, оставив длинный тонкий след, оттенявший бледность ее лица.

— Спасибо! — прошептала девушка и проскользнула мимо.

Ваня невольно проводил ее взглядом.

Грубый толчок в плечо привел его в чувство.

— Что застыл! Давай двигай!

Иван повернулся и, перешагивая лужи, побрел на выложенный покосившимися бетонными плитами плац, где новобранцы уже строились в шеренгу.

Художник Николай Захваткин

Прапорщик, презрительно хмурясь, прошелся вдоль нестройных рядов:

— Где вас только откопали, нубов безмозглых?! По ранжиру — стройся! По ран-жи-ру! — повторил он по слогам.

— Это как?

Прапор закрыл лицо ладонью.

— По ранжиру — значит, по росту, — сказал вполголоса Ваня и измерил взглядом своего соседа справа. — Меняемся!

Шеренга рассыпалась и построилась вновь.

— Я ваш прапорщик, а по совместительству бог и отец. Зовут меня Сергей Владимирович Мухоморов. Командует нашей частью полковник, герой России четвертой степени, Василий Владимирович Паяльников! А командир нашего подразделения — лейтенант Андрей Владимирович Варенуха! — прапорщик почтительно взглянул на долговязого офицера, со скучающим видом разглядывающего новобранцев.

— А у вас все Владимировичи? — раздалось откуда-то с края шеренги.

Мухоморов недобро прищурился:

— Да, боец. В армии все — Владимировичи! Потому что он… — прапор указал рукой на огромный выцветший баннер на стене казармы с портретом святого Владимира, целующего новобранца в живот. — Он нам как отец родной! А ты сильно умный, раз такие вопросы задаешь? Вышел из строя! Так… А теперь двадцать раз упал-отжался! Быстро!

Новобранцы, опасливо озираясь, рассаживались за старые деревянные парты. Когда-то эти парты были покрашены темно-зеленой краской, но теперь она облупилась и осыпалась. Крышки парт украшали многочисленные надписи и рисунки, в большинстве своем совершенно непотребного содержания. На миг Ваня ощутил себя археологом, исследующим древнюю порношаманическую живопись.

В полном соответствии с герменевтической концепцией Поля Рикёра, осознание собственной самости через символическую репрезентацию настигла Ваню в самый неподходящий момент. Он вдруг ощутил острое желание тоже оставить след в армейском эпосе, но, к сожалению, ни ручек, ни карандашей им еще не выдали, и оставалось лишь отколупывать ногтем облезающую со столешницы краску.

В учебке набилось человек тридцать. Некоторых Ваня не видел в автобусе — вероятно, их привезли на другом. Иван с интересом разглядывал своих боевых товарищей по несчастью. Среди них оказались три девушки.

Симпатичная высокая девушка с уверенным волевым лицом нарочито игнорировала окружающую суету, с надменной усмешкой изучая свой маникюр. Большая прядь ее темных волос была окрашена ярко-фиолетовой краской, сразу становилось понятно, что обладательнице такой прически все фиолетово. Хрупкая миловидная черноволосая девушка со смутно угадываемыми азиатскими чертами холодно и равнодушно смотрела на глазеющих на нее парней. У нее были на удивление огромные зеленые глаза, плохо сочетавшиеся с образом кавайной японской девчонки. Третья представительница прекрасной половины человечества — тихая длинноволосая блондинка — скромно сидела в самом дальнем углу. Ее Ваня помнил — она ехала в одном автобусе с ним, забившись на задний ряд.

Вообще, было странно увидеть здесь так мало девушек. Насколько Иван помнил, несколько лет назад была проведена военная реформа по передовому израильскому образцу: срок службы увеличили до трех лет, а девушки теперь должны были служить в армии наравне с мужчинами.

— Смирно! — резкий голос Мухоморова заставил всех вскочить со своих мест.

В учебку нетвердым шагом ввалился полковник Паяльников. На входе он споткнулся, зацепившись о порог, но Мухоморов деликатно поддержал его, умудрившись при этом сделать вид, что ничего не заметил. Полковник потер большим пальцем раскрасневшийся нос, обвел новобранцев мутным взглядом и икнул.

— Здравствуйте, сынки! — сказал он слегка заплетающимся языком и еще раз икнул.

Для новобранцев наставления прапора на плацу не прошли даром. Грянул нестройный хор голосов:

— Здравия желаем, товарищ полковник!

— Вольно! Присаживайтесь, бойцы…

Заскрипели стулья.

— Итак… (ик)… Я проведу для вас вводный урок политинформации. Чтобы вы, будущие бойцы нашей доблестной армии, поняли, кто тут что!