«Бездна»

Вениамин Шер

Мир Эрон. Бездна

Критическое повреждение головного мозга!

Остановка всех жизненных функций.

Статус: Смерть.

Loading protocol ZZ017356…

Debugging settings…

Переход в стазис жизненно важных функций… 22 %… 78 %… 100 %. Готово.

Начало локализованной регенерации тканей… 0.45 %… 1.24 %… 2.45 %…

Г-го-ло-ва… Такое смешное сло-во… с-ло-во? Что такое «Сcc-ловво»?

Мы находились в штабе, который в свою очередь базировался в распределительном бункере. Здесь я получаю приказы от начальника штаба батальона. От моей роты осталось меньше ста человек после очередного сектора зачистки. По сути, не осталось бы никого из моих людей, мы были лишь подкреплением и вступили в бой, когда зелоидов оставалось не так много, первая и третья роты почти полностью разгромлены. Пятьдесят выживших человек с разными увечьями не в счёт.

В штабе царит ужасная усталость и чувство безнадежности. Дисциплина и субординация в батальоне шатается по пятибалльной шкале. Было много успешных попыток дезертирства. Центральный штаб не дает никакого подкрепления, да и вообще, откровенно игнорирует любые запросы.

Сидя на голом бетоне в столовой бункера, я наблюдал за своими бойцами. Хотя они уже не бойцы, а почти сломленные молодые ребята, либо мужики средних лет с безразличным взглядом.

— Товарищ майор! Разрешите обратиться? — подошел ко мне парень в разорванной кевларовой броне, энергетический снаряд его задел по касательной.

Тоже имеет нанитов, но по сравнению со мной, крайне мало. У меня этот показатель перерос тридцатипроцентный рубеж, от общего количества крови в теле.

— Давай без чинов, Петя. Мы пока на отдыхе и нас никто не слышит, — устало махнул я на место рядом со мной. Командир первого взвода, лейтенант Петр Марков, кивнул и послушно сел рядом.

— Илья, есть новости? Что говорит подполковник? — полушепотом спросил он.

— Есть новости, от центрального штаба все так же глухо. Завтра, скорее всего, отправляемся под Красноярск, так как мы ближе всего. Стелс-дроны, обнаружили строящуюся базу серорылых, — негромко ответил я Петру.

Это единственный человек в моей роте, который не падает духом и подбадривает людей как может. Поэтому за этот месяц, что мы знакомы, у нас сложились более-менее дружеские отношения.

— Без подкрепления? Подполковник смерти нашей хочет? — удивился лейтенант.

— Никто не хочет нашей смерти, кроме зелоидов! Штабу нечем нас «подкреплять». Мне еще раз тебе напомнить? Что будет, если эти четырехглазые достроят свою базу с турелями обнулителей массы? Об этой территории можно будет забыть навсегда! — повысил я голос, но тут же успокоился.

— Знаю майор, но ты же понимаешь. Что это равносильно билету в один конец? — спросил меня парень.

— Если приказ подтвердится, нам должны выделить два «Т122Э» и три «БТР — 42ЕМР», и в нашу роту присоединятся оставшиеся боеспособные с первой и третьей, — сказал я.

— Ну это уже хоть какие-то хорошие новости, так у нас есть шанс, — обрадовался лейтенант.

— И… Петь, пока ЦУ нет, не вздумай трепаться, — строго посмотрел я на него.

— Да ни в коем случае! Но хоть с Алексеем и Федором я могу обсудить? Они, как командиры, должны знать о таких новостях… — выжидающе посмотрел на меня лейтенант.

— Башкой отвечаешь за боевой дух в роте, не дай бог у нас опять будут дезертиры, — чуть шипя полушепотом сказал я.

— Все будет на высшем уровне, товарищ майор! — отдал мне честь улыбающийся лейтенант.

Сплошное безобразие. Не армия, а балаган. Все очень сильно изменилось за последние несколько лет. Мы умираем, но до сих пор есть силы улыбнуться.

Через час нас накормили синтетической гречкой с соевым мясом и расселили каждое отделение в свои комнаты. Места становится всё больше и больше, везде.

— Товарищ майор. Вас вызывает командир батальона, — оказавшись в дверях моей комнаты, сказал парень в разбитых очках, с погонами капитана.

— Идём, — сказал я коротко, и направился на выход.

Наш комбат, подполковник Смирнов Андрей Анатольевич, вечно задумчивый лысый дядька, возрастом ближе к пятидесяти. Благо, не самодур, какими были мои предыдущие командиры, но сидеть на месте ровно тоже не будет.

Пройдя несколько сплошных гладких коридоров, мы подошли к двери, которая за доли секунд открыла свои створки, втянув их вверх и вниз. Дверь кабинета комбата, аналогично секционной, открылась, впуская нас внутрь.

— Присаживайся, майор, — сказал хозяин кабинета, указывая на кресла.

— Товарищ полковник, — кивнул я ему и сел.

— От начальника штаба уже слышал о планах? — спросил он, затягиваясь набитой табаком электронной трубкой.

— Так точно, товарищ полковник! — ответил я.

— Все в силе, только идете вы не одни, а все мы и сразу. Искин определил, через двое суток окончание строительства базы зелоидов. Вопросы? — приподнял он бровь, очередной раз выпуская дым.

— Вопросов нет, товарищ полковник, — произнес я, завороженно глядя на его трубку.

— Завтра утром инструктаж с командирами и немедля выдвигаемся в сектор боевых действий… Если все понятно, можешь отдыхать, — сказал комбат.

— Есть отдыхать, — отдал я честь и отправился на выход.

Следующим утром, после подробного инструктажа в зале для командования, остатки батальона выдвинулись в путь. Боевой дух солдат был на уровне. Все же мы идём в сектор зачистки с не плохой огневой поддержкой двух танковых взводов. Помимо всего прочего, везли всех на «БТРах», что давало неплохую иллюзию защиты от внезапного нападения противника.

Подъезжая к месту зачистки, координатор по ближней связи заорал:

— Обнаружен противник! Выдвигается в нашу сторону!

— Пехота! Всем на выход! Распределить огневые точки! Пятый и седьмой экипаж, контролировать концентрацию противника! — орал я по нейросвязи, одновременно выходя из «БТР» и доставая свой старый, но модифицированный «ПСМ-12».

Прямо рядом со мной прилетает энергетический снаряд. Взрыв!

Мама, что со мной? Кто такая Мама? Я кто…

Я открыл глаза, и первого, кого я увидел, была Лиза, спящая возле кровати, держа меня за руку. К руке подключен медицинский модуль. Белоснежное одеяло и везде свет.

Черт бы побрал этих инопланетян! Когда я выбегал из подъезда нашего дома, вытолкнув Лизу, меня завалило. Это нам еще очень повезло, что мы жили на первом этаже.

Погладил Лизу по голове, и она открыла глаза.

— Илюша… Слава богу… — начала она плакать.

Ничего не говоря, продолжал гладить девушку по голове и щекам, вытирая ей слезы. Через некоторое время, когда она успокоилась, заговорила:

— Твои родители погибли… — прошептала она и заплакала с новой силой.

А у меня образовалась невыносимая горечь на душе, горло сдавил ком в горле. Мама, отец, а ведь я так к ним и не зашел на выходных из-за того, что завис у Коляна. Картинка перед глазами, наполнилась размытыми разводами.

— Как это произошло? — еле сдерживая слезы, спросил я свою жену.

— Говорят, вся площадь Маркса и близлежащие кварталы полностью уничтожены, по нашему району попало десяток снарядов, один из них в наш дом, — сквозь слезы говорила Лиза.

Перед тем как выбежать из дома, она узнала, что и её родители погибли. Сняв медицинский модуль, я обнял свою жену… Последнего родного человека.

После выписки из госпиталя нас определили во временное жилище, на окраине Новосибирска. Живем мы тут уже неделю.

Со своим другом, Коляном, я потерял всяческую связь, его контакт вне зоны действия спутников, а это всего два варианта — либо он прячется в лесах, либо он погиб.

Чертовы зелоиды! Стукнул я по кухонному столу, испугав при этом Лизу.

— Илья… — прошептала она, взяв меня за руку.

— Лиз, я иду в армию. Если все будут сидеть и ждать… Это никогда не закончится! — сказал я и посмотрел на Лизу.

— Я тогда тоже…

— Нет! В тылу у тебя достаточно будет работы! Тем более, у тебя даже нейроинтерфейса нет.

— Хорошо, и когда пойдём? — не стала спорить жена.

— Завтра утром отправимся на призывной пункт. И не вздумай заполнять анкету на передовую! Я серьёзно! — сказал я и строго посмотрел на неё.

— Хорошо, не буду, — сказала она и обняла меня, садясь ко мне на колени.

Утром мы стояли у военного комиссариата, добровольцев было много, так что мы ждали своей очереди почти час. Это и не удивительно, половина города в руинах, столько погибших.

— По какому вопросу? — спросила меня на приемном пункте женщина в очках.

— Хочу поступить на службу, — сказал я.

— Заполняйте анкету и проходите в зал ожидания, вас вызовут, — сказала женщина, сканером отправив мне анкету на нейроинтерфейс.

За мной была Лиза, ей отправили анкету на планшет, свои смарт-очки она давно потеряла, во всей этой разрухе.

После отправки анкет мы стали ожидать вызова в распределение.

— Неплохо, тебя предварительно одобрили в аналитический отдел, по гражданке с контрактом, — улыбнулся я жене, читая электронный результат анкеты.

— А тебе что прислали? — спросила она меня, откладывая планшет в сумку.

— Полный игнор. Обычно довольно быстро присылают. Вон, почти все, кто в зале ожидания, знают, куда их назначили, — повертел я головой, рассматривая людей.

— Может, тебя не на передовую определят? — положила голову мне на плечо Лиза.