«Владыки Безмирья»

Полина Громова

Владыки Безмирья

ЧАСТЬ I

Забавный пришелец

Глава 1

Сердце в плоти

Расстелив на земле плотную промасленную ткань, Рида попросила:

— Перетащи его сюда.

Я подчинился. Рида тем временем надела фартук и нарукавники, закрутила в тугой узел косу. Потом она встала на колени у краешка ткани и принялась вытаскивать из саквояжа инструменты. Последней, с самого дна, Рида вытащила скрутку тряпиц вроде той, что уже лежала на земле.

— Спасибо, — сказала она, когда я наконец выпрямился. Пот валил с меня градом. Он смешивался с грязью и засыхал, кожа под этой коркой зудела. Я вытер лоб тыльной стороной ладони, но чище от этого лицо почти не стало. Если на платье Риды окажется в худшем случае всего пара пятен, то мне придется бросать в стирку всю одежду и самому лезть в лохань следом.

Рида взяла тяжелый скинер и аккуратно ввела его в рану, оставленную моим клинком. Кровь уже не текла. Рида налегла на нож и расширила отверстие.

— Молодец, — сказала она. — Аккуратно ударил.

Я кивнул — старался. Рида занялась разделкой и больше уже на меня не отвлекалась. Она вскрыла грудную клетку, с деловитой торопливостью вынула сердце, завернула его в ткань, отложила в сторону. Нужно было изъять еще кое-что из внутренних органов, пока тело не начало коченеть: почки, печень, селезенку, семенники, связки. А потом можно будет собрать и остальной, внешний материал. Глаза, чешую, когти… Под ножом у Риды хрустело и чавкало, словно кто-то с аппетитом пожирал свою долгожданную добычу. Сильно мешала кровь, даром что жидкая и почти холодная — в теле ее было много, и по-хорошему его нужно было бы подвесить вниз головой, чтобы она стекла, и только потом разделывать. Вообще, улица была не самым лучшим местом для всего этого. Но выбора у нас не было. Не тащить же в общежитие…

— Милый, а нам повезло, — сказала вдруг Рида. — У него два сердца. Второе маленькое, неразвитое, я не заметила сначала… Ты знаешь, что это значит? Это значит, что мы просто обязаны зайти к господину Мираклу.

Я улыбнулся.

— Но мы же все равно к нему пошли бы, так?

— Ну, да. Но я не рассчитывала предложить что-то кроме почек и связок. Если что, ты снес этой твари голову, не забудь.

— Да, конечно.

За это меня в училище никто, разумеется, не похвалит, особенно с учетом того, что в бестиариуме я обращаюсь со зверьем довольно сносно. Но одно дело бестиариум, а другое — условия реальной схватки. Будем считать, что я немного сплоховал. Зато у нас с Ридой к обычной плате за работу будут небольшие «премиальные».

— Я закончила, — Рида выпрямилась, перевела дыхание. Оглядев развороченные останки, она добавила: — Надеюсь, свидетелей моей сегодняшней работы было немного?

— Никто за нами не наблюдал. Давай собираться.

Рида кивнула и принялась укладывать добычу в кожаные мешочки. Я стал ей помогать. В том, что за нами никто не наблюдал, я был уверен. Если желающие посмотреть на расправу с чудовищем находились всегда, то тех, кто был готов бегать за ним вместе с загонщиком и полазать по крышам и подвалам, рискуя быть раненым или покалечиться, как правило, не находилось. Охота — дело непростое и небыстрое. Это не представление на арене. К тому же, место, в котором мы в этот раз работали, было полузаброшенным портовым районом у старых пристаней. Здесь, среди пустующих доков и подгнивших складских построек с сопками мха на крышах, и днем-то было совсем не людно, не говоря уже о сумерках. И кто знает, что, кроме зверья вроде нашей сегодняшней добычи, тут водится.

— Надо будет как-нибудь еще сюда наведаться, — словно прочитав мои мысли, сказала Рида. Она закончила со сборами, тщательно вытерла руки, сняла рабочую одежду. — Зовем Флиппа?

Я кивнул, и Рида тоненько, жалобно засвистела. На свист явилось грузное мохнатое косолапое существо. В холке оно доставало Риде до бедер и, явившись, первым делом ткнулось мордой хозяйке в живот. Рида потрепала бурую шерсть на его голове.

— Ступай, — сказала она. — Ешь.

Создание тут же отвернулось и, поводив носом, подошло к останкам. А потом раскрылся огромный рот — казалось, ничего, кроме рта, на голове не было — и существо принялось жрать. Мощные челюсти шумно крошили кости, зубы рвали мышцы и жилы, язык слизывал холодную кровь. Флипп — наш с Ридой питомец-утилизатор — справлялся со своей работой очень хорошо.

Когда с трапезой было покончено, Рида подняла с земли и свернула едва ли не до первозданной чистоты вылизанную ткань. Флипп тем временем отправился искать и уничтожать другие следы нашей работы: пятна крови на брусчатке улицы, чешуйки на покосившейся изгороди, сквозь дыру в которой пролезала добыча, шерстинки. Он ел все, и было в этом нечто нездоровое, к чему я так и не сумел привыкнуть.

— Идем, — оглядев переулок еще раз, сказала Рида. Выглядела она весьма довольной.

До общежития идти пешком было далеко, но взять извозчика мы пока не могли. Нужно было дождаться, когда вернется Флипп, и спрятать его. Если мы станем разгуливать с таким созданием по городу в открытую, нас не поймут. И уж точно ни один извозчик взять нас не согласиться. Так что пока мы просто шли вдоль улицы, постепенно приближаясь к более обжитым районам.

— Что-то Флиппа долго нет, — подумала вслух Рида.

И тут же позади нас послышалось характерное покряхтывание нашего питомца — здесь он, никуда не делся, не сбежал. Вот только вместе с этим послышался и звук легких шагов.

Я обернулся. Следом за нами, постепенно нагоняя, шел стройный высокий мужчина — темный силуэт, зыбко вычерченный в полумраке. В руке у него была тонкая сияющая нить, на которой, словно пес на поводке, трусил Флипп.

Я остановился, насторожился. Рида остановилась тоже и даже сделала шаг навстречу незнакомцу.

— Добрый вечер, — сказал он, приблизившись. — Это ваш питомец?

Хозяйкой Флиппа была Рида. Ей его подарила тетка, по стопам которой Рида уверенно шла с детских лет.

— Да. Что вы с ним сделали?

— Ничего, — ответил незнакомец. Нитка в его руке исчезла, и Флипп послушно подошел к хозяйке, толкнулся боком, растянулся рядом на мостовой. Он был сыт и ленив, как избалованный домашний кот. — Я искал кое-что. Но вы, видимо, нашли это раньше. Очень жаль.

— Очень жаль? — взвилась Рида. — Да эта тварь двух человек загрызла, прежде чем мы ее поймали! Что, надо было подождать?..

Рида, девушка далеко не робкого десятка, всегда хорошо выполняла свою работу и была прекрасной напарницей. Но у нее имелся один существенный недостаток: какую бы выгоду от работы она ни получала, даже если та оказывалась совсем легкой, Рида всегда старалась отстоять честь профессии. Наследственность сказывалась, наверное.

— Это уже неважно, — ответил незнакомец. — Покажи мне, что вы забрали.

— Что?.. Да с какой стати мы…

Незнакомец взмахнул рукой и, быстро перебрав воздух перед лицом Риды — словно струны на невидимой арфе — щелкнул пальцами. Ладонь моя и так лежала на рукояти клинка, но я не успел ничего сделать — настолько стремительным был этот жест. И никаких слов, никакого заклятья. Один щелчок — и Рида, хватнув ртом воздух, замерла. Только рот бессильно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.

Незнакомец повернулся ко мне.

— Покажи мне, что вы забрали, — повторил он.

Мне не нужно было ничего объяснять. Суть колдовства я уловил без подсказок. Я торопливо снял с плеч мешок — тяжести в нашей рабочей паре таскал, разумеется, я — и развязал шнурки. Я старался держаться спокойно, но время утекало быстро: если я сделаю что-то не так или окажусь слишком медлительным, Рида поплатиться за это жизнью. Она попросту задохнется.

— Что вам нужно? — спросил я.

— Второе сердце. Вы его забрали?

Вместо ответа я как можно скорее вытащил небольшой сверток. Незнакомец нетерпеливо выхватил его, развернул, поднес к глазам.

— Уже мертвое!.. — выругавшись, вернул сердце, шлепнув его вместе с тряпицей мне на ладонь. Повернувшись, он снова щелкнул пальцами.

— Аыххх! — втянула воздух в легкие Рида и тут же поперхнулась, закашлялась. Она пошатнулась, я взял ее под руку.

— Где этот… Эта… Я ему…

Я оглянулся. Улица была пустынна.

— Исчез, — сказал я.

Больше мне сказать было нечего.

В общежитие мы возвращались молча. Извозчика так и не взяли, хотя спрятанного Флиппа никто бы не увидел. В комнате, которую мы вот уже четыре месяца снимали вдвоем, как семейная пара, Рида развязала наш мешок и принялась копаться в нем, чтобы уложить все удобнее и заодно успокоиться. Я собрал испачканную одежду и отправился стирать ее и отмываться от крови и грязи, благо что по ночам в общей кухне можно было заниматься совершенно спокойно еще и не такими вещами.

Провозился я довольно долго, так что, когда вернулся, Рида уже лежала в своей постели, повернувшись лицом к стенке. Дышала она тихо и ровно, и я подумал, что она спит. В комнате горел масляный светильник, я решил потушить его. Но, когда подошел к столу, на котором он стоял, Рида попросила:

— Ладно, — отозвался я. На Риду иногда находило. Кто бы мог подумать, что девушка, способная убить и расчленить чудовище, иногда спит со светом — но с кем не бывает.