«Запечатленное время»

Запечатленное время (fb2) - Запечатленное время 126K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Андрей Арсеньевич Тарковский

Андрей Тарковский

Запечатленное время

«Вопросам киноискусства»- десять лет

В ближайшее время выходит в свет десятая книга ежегодника «Вопросы киноискусства», который выпускает Институт истории искусств.

Заведующий сектором кино института, ответственный редактор «Ежегодника» С. Фрейлих нам рассказал:

— Наряду с индивидуальными монографиями сектор издает коллективные труды, среди них «Вопросы киноискусства» имеют для нас особое значение, ибо это издание постоянное. Цель его — обобщение опыта современного кино, осмысление его истории, его связей с прогрессивным киноискусством мира. Конечно, эта задача не под силу сравнительно небольшому коллективу сотрудников сектора, и естественно, что мы систематически приглашаем выступать на наших страницах видных советских критиков, теоретиков и мастеров кино. Желанными авторами являются у нас и наши зарубежные коллеги.

Очередной, десятый выпуск «Вопросов киноискусства» открывается статьей А. Караганова, посвященной проблемам восприятия кино современным зрителем. Режиссеры С. Юткевич и А. Тарковский делятся своим опытом и мыслями о природе современного киноискусства. Основная часть сборника посвящена вопросам теории. Проблемы жанров кино ставит статья С. Фрейлиха, о звуко-зрителъном синтезе рассказывает Н. Милев (Болгария).

В споры о документализме в киноискусстве включаются своими статьями Я. Варшавский, Н. Абрамов, А. Ковач (Венгрия). О новых принципах музыкального оформления фильма пишут В. Васина-Гроссман, И. Шилова, Л. Козлов.

Сборник продолжает публиковать статьи по проблемам истории кино. Параллельно с работой над четырехтомной «Историей советского кино» (рукописи трех томов уже находятся в издательстве «Искусство») мы публиковали в наших сборниках статьи, каждая из них излагала концепцию определенного периода — этим мы как бы выносили на обсуждение целесообразность концепции и структуры очередного тома, над которым шла работа. В новом выпуске, о котором идет речь, публикуется статья С. Дробашенко и Ю. Ханютина о кино 40-х годов. В этом же разделе появится исследование Н. Зоркой «Ю. Тынянов и кино».

В разделе зарубежного кино мы печатаем статью И. Рубановой о творчестве Микеланджело Антониони.

Сейчас мы формируем очередную, одиннадцатую книгу «Вопросов киноискусства». Естественно, в этот знаменательный для всех нас год мы попытаемся внести свой посильный вклад в осмысление пути развития нашего кино за 50 лет существования Советской власти.

Мы знакомим читателей нашего журнала со статьей режиссера Андрея Тарковского, публикуемой в десятом выпуске «Вопросов киноискусства».

Андрей Тарковский

Запечатленное время

*Печатается с небольшими сокращениями.

Я не хотел бы никому навязывать свою точку зрения на кинематограф. Я не имею права на это; я рассчитываю на то, что у каждого, к кому я обращаюсь, а обращаюсь я к тем, кто знает и любит кино, есть собственные соображения, свои взгляды на принципы творчества и восприятия в этой области искусства.

В нашей профессии и вокруг нее существует масса предрассудков. Я имею в виду не традиции, а именно предрассудки, штампы мышления, общие места, которые обычно возникают вокруг традиций и которыми любая традиция постепенно обрастает. Но достигнуть чего-либо в области искусства можно только в том случае, если ты свободен от этих предрассудков. Следует выработать собственную позицию, свою точку зрения — перед лицом здравого смысла, разумеется, и хранить ее во время работы как зеницу ока.

Кинорежиссура начинается не в момент обсуждения сценария с драматургом, не в работе с актером и не в общении с композитором, но в тот момент, когда перед внутренним взором человека, делающего фильм и называемого режиссером, возник образ этого фильма: будь то точно детализированный ряд эпизодов или только ощущение фактуры и эмоциональной атмосферы, должное быть воссозданным на экране. Кинематографист, который ясно видит свой замысел и затем, работая со съемочной группой, умеет довести его до окончательного и точного воплощения, может быть назван режиссером. Однако все это еще не выходит за рамки чистой профессиональности, за рамки ремесла. В этих рамках заключено многое, без чего искусство не может осуществить себя, но этих рамок недостаточно, чтобы режиссер мог быть назван художником.

Художник начинается тогда, когда в его замысле или уже в его ленте возникают свой особый образный строй, своя система мыслей о реальном мире, и режиссер представляет ее на суд зрителя, делится ею со зрителем, как своими самыми заветными мечтами. Только при наличии собственного взгляда на вещи, становясь своего рода философом, он выступает как художник, а кинематограф — как искусство...

Когда говорят о специфических закономерностях искусства кино, то чаще всего кинематограф сопоставляют с литературой. На мой взгляд, необходимо как можно глубже понять и выявить взаимодействие литературы и кино, чтобы яснее отделить одно от другого и больше уже их не смешивать. В чем сходны и родственны литература и кинематограф? Что их объединяет?

Вернее всего, несравненная свобода, с какой художники имеют возможность обращаться с материалом, предоставляемым действительностью, последовательно организовывать этот материал. Определение это может показаться чрезмерно широким и общим, но, как мне кажется, оно вполне объемлет то, в чем кино и литература сходны. Далее возникают непримиримые различия, которые вытекают из принципиальной разницы между словом и экранным изображением.

Вопрос о специфике кино с давних пор и по сей день не имеет единого и общеобязательного решения. Существует множество различных взглядов, которые сталкиваются между собой и — что значительно хуже — смешиваются, создавая эклектический хаос. Каждый из нас может по-своему понимать, ставить и решать вопрос о специфике кино. Но в любом случае возникает необходимость в строгой концепции, которая позволила бы сознательно творить. Ибо творить, не осознавая законов своего искусства, попросту невозможно.

Что же такое кино, какова его специфика, как я ее себе представляю и как я, исходя из нее, представляю кино, его возможности, его средства, его образы — не только в формальном отношении, но и, если угодно, в нравственном?

Мы до сих пор не можем забыть гениальный фильм, показанный еще в прошлом веке, фильм, с которого все и началось, — «Прибытие поезда». Этот всем известный люмьеровский фильм был снят просто в силу того, что были изобретены съемочная камера, пленка и проекционный аппарат. В этом зрелище, длящемся всего полминуты, изображены освещенный солнцем участок вокзального перрона, гуляющие господа и дамы и поезд, приближающийся прямо на камеру из глубины кадра. По мере того как поезд приближался, в зрительном зале начиналась паника: люди вскакивали и убегали. Мне кажется, что в тот момент и произошло рождение киноискусства. Не просто кинотехники и не только нового способа репродукции мира, нет. Родился новый эстетический принцип.

Принцип этот заключается в том, что впервые в истории искусства, впервые в истории культуры человек нашел способ непосредственно запечатлеть время. И одновременно — возможность сколько угодно раз воспроизвести протекание этого времени на экране, повторить его, вернуться к нему. Человек получил в свои руки матрицу реального времени. Увиденное и зафиксированное, время смогло теперь быть сохраненным в металлических коробках надолго (теоретически — бесконечно).

Именно в этом смысле первые люмьеровские фильмы таили в себе гениальность эстетического принципа. А сразу после них кинематограф пошел по мнимохудожественному пути, который был ему навязан, по пути, наиболее верному с точки зрения обывательского интереса и выгоды. В течение двух десятилетий были «экранизированы» чуть ли не вся мировая литература и огромное количество театральных сюжетов. Кинематограф был использован как способ простой и соблазнительной фиксации театрального зрелища. Кино пошло тогда по ложному пути, и нам нужно отдать себе отчет в том, что печальные плоды этого мы пожинаем до сих пор. Я даже не говорю о беде иллюстративности: главная беда была в отказе от художественного использования самой ценной возможности кинематографа: возможности запечатлеть реальность времени.

Итак, кино есть прежде всего запечатленное время. Но в какой форме время запечатлевается кинематографом? Я определил бы эту форму как фактическую. В качестве факта могут выступать и событие, и человеческое движение, и любой реальный предмет, причем этот предмет может представать в неподвижности и неизменности (поскольку эта неподвижность существует в реально текущем времени).