«Знак Вопроса 1998 № 02»

Знак Вопроса 1998 № 02 (fb2) - Знак Вопроса 1998 № 02 (ЗНАК ВОПРОСА 98 - 2) 1598K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Акимович Ацюковский - Иван Александрович Головня - Александр Юрьевич Афанасьев

Подписная научно-популярная

серия

«ЗНАК ВОПРОСА»

*

Редактор КАЛАБУХОВА О. В.

Издается с 1989 года

© Издательство «Знание», 1998 г.

СОДЕРЖАНИЕ

Ацюковский В. А.

О ЧЕМ ЗАДУМАЛСЯ, ИНЖЕНЕР?

(ЗАПИСКИ ФИЗИКА-ЛЮБИТЕЛЯ)

Головня И. А.

ИСКАТЕЛИ ПРИКЛЮЧЕНИЙ

ИЛИ БОРЦЫ ЗА СПРАВЕДЛИВОСТЬ?

Афанасьев Ю. А.

ГДЕ БЫЛА КАТАСТРОФА?

(ПОТОП — АТЛАНТИДА — КИТЕЖ)

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ КЛУБ

По следам сенсаций

Версии

Был такой случай

Вам слово

Досье эрудита

В. А. Ацюковский

О ЧЕМ ЗАДУМАЛСЯ, ИНЖЕНЕР?

Об авторе:

АЦЮКОВСКИЙ ВЛАДИМИР АКИМОВИЧ — доктор технических наук, член-корреспондент Российской Академии электротехнических наук, академик Российской Академии естественных наук и Международной Академии биоэнерготехнологий. Начальник лаборатории одного из авиационных НИИ. Его основные интересы лежат в области системно-исторической методологии применительно к технике, естествознанию и социологии. Им написан ряд книг по бортовому авиационному оборудованию, а также по теоретической физике и по социологии.

К ЧИТАТЕЛЮ

Все мы, жители Земли, являемся частью природы и должны следовать ее законам. Тот, кто этого не делает, обычно не задерживается долго на этом свете. Но чтобы следовать законам природы, их нужно знать. Вот для этого и существует наука, называемая естествознание. А в основе естествознания лежит физика, которая призвана вскрывать механизм всех физических явлений и объяснять нам, почему законы природы такие, а не этакие.

Конечно, все сразу не узнаешь, но постепенно знания накапливаются. И это оказывается очень полезным. Но чтобы знания о природе накапливались, нужно изучать саму природу и из этого делать выводы. Так оно и было до начала XX века. Но в XX столетии физики-теоретики почему-то решили, что природные законы нужно не находить, а изобретать. Они стали придумывать постулаты, под которые затем сортировали опытные данные: те, которые соответствуют их изобретениям, они объявляли подтверждением теорий, а которые не соответствуют, объявляли или «парадоксами», или «непризнанными».

В результате интересы физиков-теоретиков и инженеров-практиков постепенно разошлись, потому что теоретики могут долго витать в искривленном пространстве в ожидании очередного «Большого взрыва», а инженеры не могут.

Автор этой книги долго надеялся получить от физиков-теоретиков дельные советы по тем физическим вопросам, которые возникли в процессе его деятельности в области авиационного приборостроения. Но когда его терпение иссякло, он, то есть я, решил поближе познакомиться с тем, что создали в XX столетии выдающиеся теоретические умы. Это оказалось столь любопытным, что автору показалось целесообразным поделиться своими наблюдениями со всеми, кто так или иначе столкнулся с современной физической теорией. Вот поэтому и появилась на свет эта книга.

Автор надеется, что физики-теоретики не удовлетворятся проведенным в книге анализом и развенчают автора на страницах печати, доказав его, автора, дилетантство и некомпетентность. А автор тогда получит возможность еще раз публично сообщить теоретическим гениям, что он о них думает.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ИНЖЕНЕРА

Посвящается физикам-любителям

и физикам-профессионалам

КАК Я СТАЛ ФИЗИКОМ-ЛЮБИТЕЛЕМ

Я сделался физиком-любителем потому, что со мной произошли три истории. Первая случилась в далекие годы голодной студенческой юности, когда море было по колено и все казалось возможным. В этом смысле для меня мало что изменилось — и море по колено, и кажущиеся возможности, но теперь я лучше стал понимать, что одного моря по колено мало для реализации потенциальных возможностей. Чтобы они стали реальными, кинетическими, над ними надо упорно работать, причем в одном направлении, и не дергаясь в разные стороны. Всякая масса поедет тогда, когда вы на нее давите не только сильно, но и долго, ибо в соответствии с законами механики путь, проходимый массой, пропорционален силе давления на нее в первой степени, а времени-то в квадрате. Но тогда я над этим не задумывался, а пытался решить все проблемы сразу.

В комнате общежития мы жили вчетвером: Жорка Элиасберг — выдающийся на весь курс автолюбитель, владелец мотоцикла; Вася Простов — тоже выдающийся на весь курс фотограф; я — выдающийся на весь курс и ближайшие окрестности радиолюбитель и Артем Кулиш, ничем не выдающийся. И все мы отчаянно голодали, потому что только что схлопотали по тройке на зимней сессии.

А правила в нашем Ленинградском политехническом институте были хотя и справедливые, но суровые: схватил на сессии трояк и не успел пересдать вовремя — сиди полгода без стипендии. А что? Надо учиться лучше. А мы учиться лучше не могли, потому что каждый из нас занимался важным делом: Жорка — своим мотоциклом, Вася — фотографией, а я — телевизором, который собирал, ничего в нем не понимая. Но меня это нисколько не смущало. И все свои капиталы, которых у нас не было, мы относили на соответствующие отделения ленинградской «барахолки».

В то время на ленинградской «барахолке» можно было купить все и для мотоцикла, и для фотографирования, и для радиолюбительства. Поэтому по воскресеньям мы проводили время на ней, а все остальные дни недели реализовывали свои приобретения в своих любимых делах. А заодно использовали советы, полученные на «барахолке».

Телевизор мой, хотя и был практически готов, работать не хотел. Сначала у него не было трубки. Трубка стоила бешено дорого, продавалась на Литейном проспекте и была для меня совершенно недоступна. Но на мое счастье и на Жоркину беду он как-то поспорил со мной, что я не съем полкило соевых батончиков, которые продавались в нашем буфете. И если я все же их съем, то он, так уж и быть, купит мне эту трубку. А если не съем, то уж не помню чего, потому что взять с меня было абсолютно нечего, а у него деньги были отложены на какую-то запчасть для мотоцикла. И батончики купит он сам. Я согласился, потому что условия спора не показались мне кабальными.

Жорка сбегал в буфет, купил полкило батончиков, их оказалось тридцать пять штук, я выстроил их в ряд и, хотя по условиям спора я должен был их съесть за полчаса, в течение трех минут было съедено 25 штук, после чего я объявил перерыв на пять минут. Жорка и Артем с ужасом смотрели на исчезающие батончики. Через пять минут я объявил, что пора заканчивать операцию. Тогда Жорка потребовал, чтобы я дал честное слово, что способен доесть эти оставшиеся батончики. Я поклялся, что еще и мало будет. Тогда они с Артемом отобрали оставшиеся батончики, слопали их сами, и мы поехали на Жоркином мотоцикле за трубкой для телевизора. И появилась потенциальная возможность смотреть телевизионные передачи, которые в Ленинграде тогда показывались два, кажется, раза в неделю, потому что во всем городе тогда было не более двух десятков телевизоров. Но это была возможность лишь потенциальная, потому что телевизор все равно не работал и с трубкой тоже.