«Правда или действие»

Катерина Снежная

Правда или действие

В рассказе используются ценности Беты (соционика)

– Ты девственница?

Все затихли и смотрят на меня. Да, выпили уже прилично, настолько, что можно было списать все на пьяный бред. Но только не с этим Горьким – он ведь знает, что мы с Андрюшкой встречаемся уже пять месяцев, и вся наша компашка по парам, ну, за исключением самого Горького.

– Ну?.. – спросил Жуков, обнимая сладко прильнувшую к его боку Ленчика.

– Ребят, а не поздно ли? – пришла мне на выручку Галюня, непонятно по какой причине много лет уживающаяся с Гамлетом Володей.

И только мой Робеспьер молчал, как будто его это вообще не касалось.

– Ну? Так да? – обворожительная ехидная улыбочка. – Или нет?

В этот момент мне, самой уже порядком выпившей, стало ясно, что зря я тяну. Нужно было сразу отвечать и свести все в шутку. Но стало так обидно за себя из-за безынициативного Андрюхи, что я выпалила:

– А ты проверь!

– Ого! – воскликнул Жуков, тут же поперхнувшись.

– Жень, – потянула его Ленчик. – Я спать хочу.

А я так и продолжила смотреть на Ваньку, пытаясь понять, что двигало им. Он в ответ смотрел на меня, и во взгляде темных глаз ничего не читалось. Нет, у него бывают просветления, когда читается, но, как правило, он их прячет очень глубоко, и не показывает никому.

– Принимаешь? – спросила я, зная, что лучше сейчас закрыть вопрос, чем оставлять до следующего раза.

– Это не ответ. Но если ты выбираешь действие – принимаю, – нагло ответили мне, с таким превосходством посмотрев на меня и мое тело, словно я уже реально попалась, так что не выдержав, я обернулась к Андрюхе. Ну, блин, есть у него совесть или как?

Андрюха совесть имел, но уже был в прострации и не слышал нас. На пару секунд мне стало не по себе, так что щеки загорелись. Ведь я знаю Ваньку, он, конечно, не танк , как Женька, но взять то, что захочет, может.

– Хорошо, мой вопрос, – мечтая о возмездии, поспешила я, в ответ пытаясь изобразить взгляд превосходства.

– Правда, – ответил самоуверенный Ванька, улыбнувшись, типа никто ему не страшен.

Катерина Снежная

Правда или действие

В рассказе используются ценности Беты (соционика)

– Ты девственница?

Все затихли и смотрят на меня. Да, выпили уже прилично, настолько, что можно было списать все на пьяный бред. Но только не с этим Горьким – он ведь знает, что мы с Андрюшкой встречаемся уже пять месяцев, и вся наша компашка по парам, ну, за исключением самого Горького.

– Ну?.. – спросил Жуков, обнимая сладко прильнувшую к его боку Ленчика.

– Ребят, а не поздно ли? – пришла мне на выручку Галюня, непонятно по какой причине много лет уживающаяся с Гамлетом Володей.

И только мой Робеспьер молчал, как будто его это вообще не касалось.

– Ну? Так да? – обворожительная ехидная улыбочка. – Или нет?

В этот момент мне, самой уже порядком выпившей, стало ясно, что зря я тяну. Нужно было сразу отвечать и свести все в шутку. Но стало так обидно за себя из-за безынициативного Андрюхи, что я выпалила:

– А ты проверь!

– Ого! – воскликнул Жуков, тут же поперхнувшись.

– Жень, – потянула его Ленчик. – Я спать хочу.

А я так и продолжила смотреть на Ваньку, пытаясь понять, что двигало им. Он в ответ смотрел на меня, и во взгляде темных глаз ничего не читалось. Нет, у него бывают просветления, когда читается, но, как правило, он их прячет очень глубоко, и не показывает никому.

– Принимаешь? – спросила я, зная, что лучше сейчас закрыть вопрос, чем оставлять до следующего раза.

– Это не ответ. Но если ты выбираешь действие – принимаю, – нагло ответили мне, с таким превосходством посмотрев на меня и мое тело, словно я уже реально попалась, так что не выдержав, я обернулась к Андрюхе. Ну, блин, есть у него совесть или как?

Андрюха совесть имел, но уже был в прострации и не слышал нас. На пару секунд мне стало не по себе, так что щеки загорелись. Ведь я знаю Ваньку, он, конечно, не танк , как Женька, но взять то, что захочет, может.

– Хорошо, мой вопрос, – мечтая о возмездии, поспешила я, в ответ пытаясь изобразить взгляд превосходства.

– Правда, – ответил самоуверенный Ванька, улыбнувшись, типа никто ему не страшен.