«Снег в пустыне»

Виктория «Таэль» Абзалова

СНЕГ В ПУСТЫНЕ

Заки-Хайрат слыл человеком мудрым, потому как ошибался он редко. Не ошибся он и в тот раз, когда вечером сказал за столом своему племяннику об одном из подарков новому наместнику:

— Попомни мои слова, добром это не закончится! Что за ишак мог додуматься до такого дара?

Имад лишь промолчал, полностью согласный с почтенным дядюшкой, а заодно его непосредственным начальником и управляющим дворца, благополучно пережившем уже с десяток наместников, не пошатнув своего положения. На его вкус затея тоже имела дурной душок, и еще какой!

Тем более что дядюшка знал подробности от евнухов и других рабов и слуг, зато он «подарок» видел собственными глазами, а как говорится видеть и слышать — это две больших разницы. У мальчишки даже имя не спросили, так и обозвали — Атия, подарок.

…Он стоял, потеряно поджимая пальцы — нагретые безжалостным солнцем плиты жгли тонкую, ненатруженную кожу ступней. Гладкие золотые браслеты — в пару к охватившему горло ошейнику — тяготили узкие щиколотки и запястья. Прозрачная лазурная кисея — в тон к распахнутым глазам, — едва прикрывала худые мальчишеские бедра и нервные ноги. Ослепительно белая кожа, казалось, сияла самым дорогим атласом, а волосы под солнечными лучами смотрелись пышной паутиной из золотой проволоки.

Собственно, это и стало первым впечатлением для Имада, недвижно застывшего в ожидании распоряжений господина наместника, — свет… Прозрачный, хрустальный, звенящий тоненькой струной на грани слуха, и от того — еще более пронзительный.

А лицо мальчика было белым не только от природы и от того, что кожу ему тщательно высветлили, избавляя от приобретенного загара. Густые ресницы вздымались и опускались в каком-то неровном ритме, вздрагивали розовые приоткрытые губы и трепетали ноздри красиво очерченного носа… Пальцы — тихо, едва заметно — тискали и мяли символический кусок ткани, с грехом пополам прикрывавший его наготу от бесцеремонных придирчивых взглядов, и на материи оставались влажные отпечатки. Капелька пота медленно скользила по выступающей лопатке… Мальчик напряженно прислушивался, но отблески отчаяния позволяли сделать вывод, что он либо никак не может сообразить о чем идет речь, либо вовсе не понимает язык. А скорее и то и другое сразу!