«Пятницкий»

Владимир Дмитревский

ПЯТНИЦКИЙ

© Издательство «Молодая гвардия», 1971 г.

Сыновьям товарища Пятницкого — Игорю и Владимиру — посвящаю

Вы видите, что мы боремся не только за победу социализма для нас, не только за то, чтобы дети наши вспоминали о капиталистах и помещиках, как доисторических чудовищах, — мы боремся за то, чтобы рабочие всего мира победили вместе с нами.

В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Утром 30 января 1932 года светлый «бьюик» с брезентовым верхом затормозил возле углового четырехэтажного дома на Моховой.

Часы на Спасской башне отзвонили четверть — было девять часов сорок пять минут.

Из машины не без некоторых усилий выбрался коренастый, полный человек в теплом пальто и высокой каракулевой шапке. Подошел к невзрачной двери, выкрашенной темной охрой, переложил туго набитый портфель-чемодан из правой руки в левую и дернул дверь на себя.

— Позвольте поздравить вас, товарищ Пятницкий, — торжественно и прочувствованно провозгласил вахтер.

— Это с чем же?

— Дак ведь же именины… Наслышаны. А потом и в газетах.

Пятницкий досадливо передернул плечами, нахмурился, но тут же заставил себя скупо улыбнуться.

— Спасибо, Матвей Никанорович. Расту, да только уж вниз.

Подошел к лифту, захлопнул за собой дверь и наперекор только что сказанному с грохотом вознесся вверх.

А вахтер вытащил пачку «Пушки» и, разминая толстую папиросу, думал, что вот уже сколько лет можно проверять по товарищу Пятницкому часы. Всегда без четверти десять и обязательно предъявит свое исполкомовское удостоверение. Справедливый человек! Строг, конечно, но и к себе самому без послабления относится. Так и должно быть, дисциплина для всех одна. Да и учреждение-то у нас особое — Ис-пол-ком Ком-му-нис-ти-ческого Ин-тер-на-цио-нала!

Размышления вахтера были прерваны хлопаньем двери. С потоками сизого морозного воздуха один за другим входили сотрудники Коминтерна и КИМа, здоровались, предъявляли пропуска и устремлялись к лифту. Впрочем, многие предпочитали пеший ход и, не дожидаясь мечущейся вверх и вниз кабины лифта, взбегали по старым, заметно стертым ступеням лестницы.

Часы на Спасской башне ударили десять раз, и ледяной голубоватый воздух не сразу растворил в себе гулкое медное эхо.