«Чайковский»

Л. СИДЕЛЬНИКОВ

ЧАЙКОВСКИЙ

© Л. Сидельников

© Оформление, изд-во «Феникс», 1998

© Изд-во «Искусство», 1998

Посвящается моей жене Норе

РАЗМЫШЛЕНИИ У ПОРТРЕТА

(ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ)

В Москве, в Третьяковской галерее, среди шедевров русской живописи почти целый век экспонируется ставший всемирно известным портрет Петра Ильича Чайковского кисти Н. Д. Кузнецова. Запечатленный на полотне образ привлекает к себе внимание не только достоверностью изображения, но и психологическим проникновением художника в чувства и мысли гениального мастера. Сам композитор, оценивая это произведение, отмечал: «Художник Кузнецов написал в Одессе удивительнейший портрет мой»; «…по экспрессии, жизненности, реальности он, если не ошибаюсь, в самом деле замечателен».

Нет, это не парадный портрет, где исполненный достоинства герой лицом и эффектной позой стремится выразить успех, благополучие и уверенность в себе. Перед нами, в обыкновенном партикулярном платье, стоит, опершись рукой на лежащую на столе рукопись, человек с задумчивым и усталым взглядом. Сосредоточенный и печальный взгляд, так мастерски переданный художником, свидетельствует о богатом духовном мире, о постоянной душевной тревоге и напряженности, сопутствовавших герою в течение всей жизни. Широкий лоб словно бы скрывает глубокие размышления о вечности мироздания, о жизни и смерти, добре и зле, роковых превратностях судьбы, о своем гражданском и человеческом долге перед народом и родной землей.

Если не знать возраста композитора, то можно не обратить особого внимания на белые как снег волосы. «…Я совершенно сед и старообразен…» — невольно всплывают в памяти строки, написанные им еще за пять лет до создания портрета. Когда же композитор позировал художнику, ему исполнилось лишь пятьдесят три года. В таком возрасте многие только вступают в пору душевного и творческого подъема, а он в это время размышлял над своей последней симфонией. И не удивительно, что мастер, воспроизводя его облик, не только воссоздал полный внутреннего напряжения образ композитора, но непреднамеренно и неосознанно запечатлел его у роковой черты. Словно бы полный неясных предчувствий, музыкант мысленно подводит итог своего жизненного пути: «…мне кажется, что я покончил свою роль».