«Своя география»

Александр Иванов[1], Андрей Шевченко[2]

Своя география

Карта — н территория

А. Коржибский

Как рождалась книга

Эта книга появлялась на свет как-то не очень просто: постоянно менялась её структура и содержание, переписывались тексты, что-то выкидывалось, а что-то добавлялось. Менялась идея, концепция, участники. Быть может, это происходило от того, что книга создавалась в какой-то нестабильный мой период, в котором были скачки: от «пускания во все тяжкие» и мчания куда-то в путешествия, ведомого обострением дромомании[3], до какого-то непохожего на меня экспериментального одомашнивания, с огородом и довольно продолжительным сидением на одном месте. Хотя теперь я знаю эту книгу полностью, она готова и не может уже ждать: она созрела, как созрел и я для неё.

Что касается участников книги, то тут тоже было необычно. Сначала это была одинокая работа над текстами, с периодическим поиском вдохновения где-то вовне, в своём окружении, а потом в этом поиске книга обрела соавторов, опять же очень разных и как будто бы даже совсем несовместимых. Но в этой несовместимости и диссонансе и начались поиски той формы книги, которая сейчас у вас в руках. В конце концов, состав людей, которые приложили к этой работе руку изменился и из соавторов остался лишь один человек.

С Андреем Шевченко мы познакомились на выставке фотографий в Москве, он тогда подарил мне свою книжку с картинками и помогал таскать тираж моей «Дромомании» по столице. Мы тогда сразу договорились о сотрудничестве и стали готовить эту, уже совместную, книгу. Постепенно из художника-иллюстратора он превратился в соавтора. Я как-то сразу влюбился в его картинки-комиксы. Это были первые картинки в моей жизни, которыми мне хотелось зачитываться. Практически все рисунки нарисованы без привязки к этой книге. Мы много раз пытались создать что-то общее, но, видимо, единственный формат нашего совместного творчества — это раздельная работа, а потом соединение результатов. В таком формате наше соавторство и представлено. Андрей — автор всех образов, а я — автор всех текстов.

О чём эта книга

Эта книга — грусть по разнообразию мира, которое сейчас стремительно исчезает, в результате этого процесса наша планета постепенно превращается в «мир похожестей». Исчезает её шарм, существовавший до информационной революции, которая привела к тому, что «белые пятна» были полностью закрашены.

Сейчас настало то время, когда любой человек может путешествовать и это уже перестало быть чем-то выдающимся: техника так эволюционировала, что мы можем всегда быть на связи, посылать друг другу видео и фотографии, — и побывать где-то первооткрывателем уже не так-то просто.

Эта книга — про одиночество. В хорошем его смысле. Про индивидуальное, субъективное исследование мира, в котором мы живём. Про то, как, исследуя, мы составляем описания реальности, своеобразные её карты, правда, по этим личным картам впоследствии можем путешествовать лишь мы сами.

Почему СВОЯ география?

Несмотря на Интернет, социальные сети и возможность посмотреть фотографии и видео с любой страны, я продолжаю путешествовать и очень люблю это. Мне нравится автостоп, несмотря на то что часто улететь на самолёте куда-нибудь бывает быстрее и так же дешево. Пусть «белых пятен» нет, но мне нравится идея, что они всегда будут в моём субъективном мире, и я могу исследовать мир, составляя свою, индивидуальную географию. И эта СВОЯ ГЕОГРАФИЯ уже не может быть в виде учебника или фотоотчёта в Интернете, и я лишь чуть-чуть могу ей делиться в разговоре, общаясь лично, или же с помощью своего творчества.

Эту книгу можно считать продолжением моей первой книги «Дромомания», хотя она совершенно самостоятельна.

Часть первая Детство. СССР

Мне кажется, что путешествия начинаются с рождения. Ну, правда, лежит это крохотное существо в своей кроватке, шевелит ножками и ручками, двигает глазками, путешествуя потихонечку вокруг своего тёплого домика. Чем вам не первые путешествия? Потом поползём по кроватке, будем перемещаться вместе с родителями, вот уже ползком вокруг мамы, всё дальше и дальше удаляясь от центра своего дома, всё больше и больше расширяя границы своего мира. И кто-то не остановится до тех пор, пока эти круги-кругосветки вокруг дома не зацепят космические пространства, а кому-то будет вполне достаточно исследовать радиус: дом — школа — работа — дача.

А в чём тут причина, я не знаю, но тут, скорее всего, дело в том, что все занять своим делом и у каждого свой радиус, на который он отдаляется от дома.

И это хорошо.

А в этой части книги — рассказы про путешествия по России и странам бывшего СССР. По моей любимой стране.

Москва и Ленинград

Так получилось, что мой первый перелёт на самолёте случился в полтора месяца от рождения. Папа, капитан дальнего плавания, тогда ушёл в рейс, а мама, сшив мне самодельные подгузники, собралась и, удивляя стюардесс, полетела в Тюмень, к родным. Так в самом ещё младенчестве, без особого моего влияния на то, началась моя кочевая жизнь.

После того первого перелёта, который я, естественно, и не помню даже, наши путешествия стали весьма обыкновенным делом. Рейсы Мурманск — Тюмень и обратно с пересадкой в Москве или Ленинграде стали настоящей школой путешествий. И я до сих пор часто вспоминаю аэропорты, большие и наполненные разными интересными штуками.

Конечно, те наши перелёты были вполне просты и обыденны, но для маленького меня это всегда было большим и самым настоящим приключением. Эти воспоминания часто ко мне приходят во всех моих сегодняшних поездках. Таким образом Московские и Ленинградские аэропорты (Внуково, Домодедово и Пулково), а потом и сами эти города стали для меня символом моих детских дорог. А сейчас они же периодически становятся отправной базой во взрослых путешествиях. Вот такая вот первая любовь.

Интересно, что Питер и Москва для меня теперь так и существуют как-то в паре. В разные периоды жизни я то чаще бываю в Питере, то чаще в Москве. И в обоих этих городах я чувствую себя как дома.

Ещё люблю сравнивать эти две столицы. В детстве я искал отличия у зданий аэропортов, сравнивал игровые автоматы и вкус мороженого. А начиная со студенчества и до сих пор люблю исследовать метро. Вот, например, в Москве на входе, на стеклянных дверях, нет никаких табличек о том, что двери нужно придерживать, оберегая идущего за собой человека от удара, а в Питере есть, сразу видно — культурный центр.

Питерские эскалаторы очень длинные, намного длиннее московских, поэтому распространённая привычка ленинградцев сидеть на ступеньках сильно раздражает московских дежурных в метро, и они часто ругают любителей добавить себе комфорта в эскалаторных путешествиях.

Место встречи в Ленинграде — это выход с эскалатора, а в Москве — в центре зала, с недавнего времени ориентиром тут ещё служит сине-красная стойка, на которой написано «ИНФО» и «SOS». Она служит для получения справок и для вызова помощи при каких-то экстренных ситуациях. Местные её так и называют «Инфосос». И говорят, что, мол, встретимся на Курской радиальной, в центре зала, у «Инфососа».

Интересны «метро-голоса», которые объявляют станции. В Питере это всегда очень пафосный мужской голос в стиле «от советского информбюро!». А в Москве говорят и женщины и мужчины: когда едешь в центр — говорит мужчина, будто начальник зовёт на работу, а когда от центра — женский, как будто жена зовёт тебя домой на борщ. На кольцевой, когда едешь по часовой стрелке, говорит мужчина, а против часовой стрелки — женщина.

Про московскую кольцевую линию можно сказать отдельно. Это очень забавная ветка, катаясь по которой можно… даже отлично выспаться. Как-то я приехал в столицу на поезде, и мне нужно было где-то побыть несколько часов: я зашёл в метро, выбрал полупустой вагон, прилёг на сиденье и накатал несколько кругов по кольцевой, хорошо вздремнув. Но в часы пик, конечно, полежать не получится. Кстати, ещё одно свойство этой ветки в том, что она! соединяет большинство городских вокзалов.

Да, ещё один нюанс, про то, каким образом объявляются остановки. В Москве при закрытии дверей говорят: «Осторожно, двери закрываются! Следующая станция такая-то». И ты заходишь в вагон и уже знаешь, что будет следующим. В Питере же следующую остановку объявляют сразу при открытии дверей. Мне кажется, это не очень удобно.

Думаю, что отличий можно найти ещё очень много, но не буду вас утомлять подробностями.

Был период, когда я стал думать про особенности людей в этих городах. И про их губы. Как бы это странно ни звучало. Один интересный человек порекомендовал мне посмотреть на губы жителей Питера как на «видовой признак». Оказалось, что у многих ленинградцев верхняя губа малоподвижная! Попробуйте, представьте, что за верхней вашей губой стоит твёрдая пластинка, и после этого начните говорить. Шевелится в основном только нижняя губа… Как дополнительный эффект — ухудшение настроения, уменьшение желания что-либо делать… Вот вы и почти житель Питера. У меня подобное состояние появляется за неделю жизни в городе.

Что касается москвичей, то у многих замечено напряжение нижней губы. У многих это даже проявляется небольшим опусканием уголков рта. Попробуйте: нижнюю губу прижимаем к верхней, слегка опускаем уголки рта… Чего-то не хватает… Ага, это тело! Надо немного выпрямить спину, сместить центр тяжести в голову — вот уже захотелось бежать вперёд, сохраняем прикус… Вуаля! Вы — москвич! Теперь регистрацию у вас спрашивать перестанут…