«Индейцы озера Титикака»

Индейцы озера Титикака

Вацлав Шольц

На крышу Южной Америки

Приглушенно гудят моторы. Над Атлантическим океаном восходит солнце. Разыгрывается волшебная игра красок, от которой трудно отвести взгляд. Внизу, у поверхности воды, еще только светает, а здесь, в вышине, уже светло. Мне кажется все это сном. Закрываю глаза. Вчера ночью мы вылетели из Руизиньского аэропорта (Аэропорт около Праги) через Марсель в Дакар.

И вот после короткой остановки на Африканском континенте мы здесь, над Атлантикой! Моторы непрерывно поют свою однообразную мелодию и постепенно усыпляют нас…

Когда я проснулся, мы были уже над Американским материком. Летим вдоль побережья, к югу. Под нами как будто развертывается пестрый ковер: это роскошная зеленая страна Бразилия. Самолет наклоняется, мы смотрим вниз. На морском побережье большое белесоватое пятно, пространство, заполненное домами — Рио-де-Жанейро. Снижаемся, и из хаоса выступают небоскребы центра города, Сахарная голова, голубые пляжи с ослепительно белой полосой прибоя и зеленым поясом тропической зелени.

Тропики дохнули на нас волною влажного зноя. А из Рио дальше на юг. Останавливаемся в Сан-Пауло и затем покидаем Бразилию. Уругвай встречает нас в Монтевидео почти холодом и мелким дождем. И снова моторы несут нас дальше. Пролетаем огромное пространство светло-коричневой Ла-Платы и делаем посадку в Буэнос-Айресе. Город мы видели лишь с самолета. Он довольно далеко от аэродрома, и авиакомпания нас разместила в новом большом отеле прямо в аэропорту, поскольку утром мы должны были сразу же вылетать.

Вылетели, но не сразу. То ли вступило в силу новое расписание, то ли отдали дань традиционной американской «маньяне» (Маньяна (испан.) — завтра). Вместо девяти вылетели в одиннадцать. Летели опять над широченной Ла-Платой, с которой уже познакомились на пути от Монтевидео до Буэнос-Айреса. Маленькие и большие острова и островки, лабиринт узких и широких желтовато— коричневых проток, и всюду зелень, яркая и сочная. Делаем посадку в Асунсьоне, столице Парагвая. Влажный зной, еще более сильный, нежели в Рио, на аэродроме всюду коричневые индейские лица. И снова ввысь. Темная зелень сливается в сплошное покрывало знаменитого «зеленого ада» Чако, над которым мы летим, следуя течению реки Пилькомайо.

Через некоторое время исчезло и Чако. Под самолетом горы, сперва невысокие и сплошь зеленые, затем повыше, в зеленых пятнах. Горы поднимаются все выше, и самолет вместе с ними. Это уже Боливия, наша цель. В долинах видны квадратики полей, кое-где густокоричневых — возделанных, кое-где едва заметных — старых, заброшенных или под паром. Не успел я досыта наглядеться, как панораму закрыли облака, высокие, как башни, диковинной формы. Внизу темно, облака рассекают лишь отблески электрических разрядов. Наш самолет пробивается среди них, бросаемый потоками воздуха, проваливается в воздушные ямы. Внизу свирепствует буря, в боливийских горах хлещет холодный дождь с градом.

Наконец опять немного прояснилось! Под нами озеро Поопо, и до Ла-Паса уже недалеко. За озером мы снова встретили облака, затем прорвались на высокогорное плато Альтиплано. Любуемся покрытыми снегом массивами и островерхими горами, и вот уже начинаем снижаться. Немного, потому что аэропорт, в который мы прилетаем, — Эль-Альто близ Ла-Паса, — лежит на высоте более 4000 метров над уровнем моря. Шасси касаются взлетно-посадочной полосы, позади нас вырастает хвост пыли, самолет тормозит и подруливает к небольшому зданию авиакомпании. Мы в Боливии, на самом высоком гражданском аэродроме мира.

Ла-Пас — крупнейший город Боливии. Он расположен на высоте почти 4000 метров над уровнем моря и насчитывает более 350 тысяч жителей. Я вспоминал об этом, когда выходил из самолета. Нас встретил свежий ветер и ласковое солнце. Было не жарко, а очень приятно. Я оберегал свою сумку, последний оставшийся у меня «багаж», поскольку чемодан с основными вещами где-то в Дакаре потерялся. Авиакомпания, однако, обещала его найти и тотчас же выслать сюда.

Вдруг я заметил группу людей с европейскими лицами. Попытался прибавить шагу, но застучало сердце. От волнения? Совсем нет! От высоты и недостатка кислорода. Здесь надо делать все медленно, иначе невидимая рука перехватывает дыхание и сердце колотится как одержимое. Спешить здесь нельзя. И последние шаги перед тем, как вам пожмут руку соотечественники из чехословацкого представительства, вы делаете уже спокойно.

У здания аэропорта замечаю первую примету древней тысячелетней Боливии — лам и около них индейцев в пестрых пончо и цветных вязаных шапках с ушами. Быстрый таможенный досмотр; с темных лиц таможенников не сходят улыбки. Под ногами таможенников путаются предприимчивые мальчишки, которые стараются завладеть багажом, чтобы за небольшую плату отнести его к нашей машине. На некотором расстоянии от аэродрома, на шоссе, ворота с надписью «Добро пожаловать в Ла-Пас!» Благодарим за приветствие, но где-же этот Ла-Пас? Вокруг всюду горы и горы, многие со снегом и ледниками. Но вот шоссе устремляется вниз. Под нами, на глубине более 300 метров, широкая долина, нечто вроде котла, а в нем — Ла-Пас. Вид как с самолета. Целый муравейник крошечных домиков, скопившихся не только в котловине, но и на склонах, куда только им удалось взобраться.

Вниз бежит серпантином прекрасное асфальтовое шоссе. Навстречу нам степенно ползет, надрываясь от усилий, грузовик. Съезжаем вниз и через минуту мы в городе. Малюсенькие домики оказываются современными благоустроенными зданиями и огромными многоэтажными «башнями». Улицы широкие, светлые и оживленные, много зелени. Множество пестрых реклам.

Так меня встретил Ла-Пас, который был затем много месяцев моим пристанищем, куда я возвращался отдохнуть после напряженной работы, после трудных высокогорных дорог. Город, где у меня было много превосходных друзей, сердечных и милых, какими бывают лишь боливийцы. Перечисление их имен заняло бы много места, поэтому никого не буду называть. Хорошими друзьями были все и обо всех сохраню добрую память, будь то министры или простые труженики.

В городе оживленно. У боливийцев довольно темные, загорелые лица и черные волосы, большинство мужчин в темном, молодые почти все в спортивной одежде, женщины и девушки со взбитыми по последней моде прическами чередуются с метисками и индианками в пестрых, главным образом красных, юбках, с пестро-полосатыми платками «агуайо» на спинах. В таком платке «упакован» или грудной ребенок, поблескивающий черными глазенками, с пестрой, плетеной шапочкой на голове, или какой-нибудь груз. Вдоль тротуара, в тени деревьев, сидят продавцы сигарет, журналов, бананов, апельсинов, персиков, арахиса и массы других вещей.

Вдруг вы обращаете внимание на то, что повсюду вокруг торопливо, как пулемет, стрекочет быстрая испанская речь, темпераментная, бурная, Порой она слышна сильнее, порой слабее. Один и тот же голос, возбужденный, взволнованный. Проходит минута, прежде чем вы обнаруживаете, что вот у этого грязного мальчишки в застиранных техасских штанах торчит под мышкой маленький транзисторный приемник, у того мужчины также, вон у того тоже. Прямо настоящая транзисторная горячка. У кого же приемника нет, тот внимательно прислушивается. Меня разобрало любопытство. «Что происходит?»— спрашиваю мальчишку. Он смотрит во все глаза, на лице его удивление. Ведь сейчас проходят игры на первенство Южной Америки по футболу! В них участвуют кроме Боливии Бразилия, Парагвай, Колумбия, Эквадор, Перу… Мальчишка выпаливает последние новости. Бразилия нанесла поражение Колумбии, но колумбийцам не везло, результат мог быть для них лучше, по крайней мере на два гола… Да, мальчишки во всем мире одинаковы.

Футбольная горячка захлестывает Ла-Пас. Газеты сообщают результаты матчей огромными заголовками, об играх пишутся длиннющие ученые статьи со множеством фотографий звезд южноамериканского футбола. Подумайте, однако, об игроках, которые должны бегать, причем очень быстро, там, где у европейца всякий подъем вызывает учащенное сердцебиение и затрудненное дыхание. Светит солнышко, окруженное великолепными облаками — сейчас как раз конец сезона дождей, — и приветливо смотрит вниз со своей величественной высоты покрытая вечными снегами гора Иллимани, красавица, которая глядит на нас так же, как глядела столетия назад на индейцев.

Первоначально Ла-Пас назывался Чокэйапу, что означает Золотой посев. Когда сюда добрался завоеватель империи инков Франциско Писарро, жаждавший золота, он захватил себе самые доходные золотоносные месторождения. Город, как таковой, был основан в память заключения мира в Перу после кровавой войны между испанскими завоевателями. Заложить его решил Педро де Гаска; осуществить свой замысел он поручил капитану Алонсо де Мендосе. Церемония состоялась в расположенном поблизости местечке Лайя. Новый город получил название Нуэстра Сеньора де Ла-Пас. Произошло это 20 октября 1548 года. Город был заложен в котловине, поскольку она надежно защищена от холодных ветров высокогорной равнины, и климат здесь сравнительно приятный.