«Эта проклятая засуха»

Ольгерд Будревич

ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ЗАСУХА

Olgierd Budrewicz

Та przeklgta susza

Iskry, Warszawa, 1977

Редакционная коллегия

К. В. Малаховский (председатель), Л. Б. Алаев,

А. Б. Давидсон, Н. Б. Зубков, Г. Г. Котовский,

Р. Г. Ланда, И. А. Симония

Сокращенный перевод с польского

Д. С. Гальпериной

Ответственный редактор,

автор послесловия и примечаний

Э. С. Львова

© Olgierd Budrewicz, 1977.

Перевод, послесловие и примечания:

© Главная редакция восточной литературы

издательства «Наука», 1985.

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Люди совершают путешествия к великим озерам, к горным вершинам и орлиным гнездам, по местам героических сражений и недавних войн, они бродят по дорогам своей юности, ищут сокровища мировой культуры… Но разве можно сознательно и целенаправленно идти по дорогам голода?

Я поехал в Африку, чтобы своими глазами увидеть последствия одного из величайших стихийных бедствий XX века, понять, как и в каких масштабах было организовано спасение людей, а главное — каким образом человечество, жители Земли помогают своим погибающим собратьям. Мое путешествие, во время которого я пересек пояс голода и смерти — от Чада, Нигера, Верхней Вольты (с августа 1984 г. — Буркина Фасо. — Ред.) и Мали до Сенегала и Мавритании, — длилось около трех месяцев. Какие экзотические страны, какие интересные и малоизученные уголки Земли! При нормальных условиях оттуда можно было бы привезти богатейший и увлекательнейший материал для книги о Черной Африке. Но я искал другого: мне нужна была правда о подробностях катаклизма и обо всех его экономических, социальных и политических последствиях.

Сколько людей умерло от голода и болезней в Сахеле — странах, граничащих с Сахарой? Называют разные цифры: пять миллионов, иногда больше… Но дело не только в цифрах. Трагедия заключается не только в количестве жертв. Дело в том, что в этом районе земного шара поколебались сами основы жизни — обнажились анахронизмы, пошатнулись феодальная и колониальная системы, рухнули пирамиды социальных и экономических несообразностей.

Некоторые специалисты и наблюдатели считают, что страны Сахеля и Эфиопия не имеют никаких шансов оправиться от засухи, которая обрушилась на них после столетий нищего существования и безнадежной борьбы с природой.

Были благородные порывы и горячие воззвания, но в целом можно сказать, что мир не слишком активно откликнулся на африканскую трагедию. Как писала французская «Орор» («Заря»), «только из-за отсутствия дождей мир заинтересовался, да и то ненадолго, медленным умиранием многих стран».

Хотя в некоторых (не во всех) странах Сахеля в конце концов прошли дожди, предшествовавшие им пять-семь лет страшнейшей засухи оставили после себя глубокую, незаживающую рану. На огромном пространстве между Красным морем и Атлантическим океаном воцарилась глубокая тишина — кажется, сама природа затаила дыхание в ожидании того, что принесет будущее.

Я искренне рад выходу в свет этой книги в СССР. Если не считать отдельных корреспонденций, время от времени появлявшихся в советской печати, — это мой дебют. Журналистский и писательский. Разумеется, в вашей стране, потому что на родине у себя вышло 25 моих книг.

Путешествия в разные страны за последние четверть века стали весьма важной составной частью моей профессии. Вот и сейчас я пишу эти строки по возвращении из своего второго чрезвычайно увлекательного путешествия по Сибири. С подробностями этой поездки я намерен вскоре познакомить читателей своей страны.

Рассказ о путешествии по странам Сахеля — одном из самых драматических — относится к концу 70-х гг. Однако, как это ни трагично, он сохранил свою злободневность и сегодня: катастрофа засухи в Сахеле продолжается, а в последнее время она распространилась и на другие районы Африканского континента.

ЧАД

Затерявшиеся в Чаде

Как-то один политический деятель сказал: «Тот, кто держит в своих руках Чад, держит в руках всю Африку». В чьих же руках находится Чад?

Из всех государств Черного континента Чад более всего изолирован от остального мира. Страшная засуха и голод произвели здесь колоссальные опустошения, а мир с трудом получает информацию о подробностях катастрофы. Столица республики Нджамена (бывший Форт-Лами) излучает официальный оптимизм и политическое здоровье. Но — только столица и прилегающие к ней районы. Чуть подальше, на всей территории республики, площадь которой в четыре раза превышает площадь Польши, происходят странные вещи, на которые правительство в состоянии повлиять лишь в незначительной степени. При этом Чад, пожалуй, наиболее французская страна во всей франкоязычной Африке. В Нджамене и нескольких других городах стоят французские военные гарнизоны[1], в столице постоянно проживает пять тысяч европейцев (на одну тысячу больше, чем в последнем году колониального режима).

Когда я, находясь в различных странах Африки, жаловался на то, как трудно добраться до Чада, который с соседним Нигером не имеет постоянной авиасвязи, а в Хартум и обратно существует один рейс в неделю, мне всегда говорили одно и то же: «Самое лучшее — лететь через Париж».

В первые часы пребывания в Чаде мне казалось, что вот-вот должно произойти нечто чрезвычайное. Этому, конечно, способствовало волнение, которое охватывало меня каждый раз, когда я брался за фотоаппарат: в Чаде требуется специальное (и очень дорогостоящее) разрешение, самовольное фотографирование влечет за собой штраф и арест.

Улицы Нджамены, берег реки Шари, скверы, базары, магазины, учреждения заполнены толпой, в которой обязательно имеется человек в военном или полицейском мундире. И местные жители, и иностранцы носят на голове традиционные французские кепи. На мощных БМВ проносятся мотоциклисты — члены групп безопасности.

По городу развешаны транспаранты, на которых часто повторяется слово «революция».

В день моего приезда кто-то спросил меня, слушал ли я утром по радио последние известия.

— Нет, мне) это не пришло в голову.

— А жаль. Говорили о скандале с иностранными журналистами.

— Ничего себе…

— Да-да. Неприятности с одним американским журналистом, корреспондентом «Нью-Йорк таймс».

— А в чем дело?

— Он был здесь недавно и теперь высказывается против идеи американцев открыть воздушный мост из Нигера в Нджамену.

— Он прав. Ведь угрожающее положение миновало, и сейчас лучше отказаться от дорогостоящего воздушного транспорта в пользу других видов доставки продовольствия…

— Да, но журналист прошелся по адресу министров и продажных чиновников. В общем, в знак протеста Чад решил отказаться от американской помощи.

Не знаю, как сильно в США горюют по случаю отказа Чада от их помощи, но атмосфера в бывшем Форт-Лами сгущается, и это ясно каждому.

Еще эта жара, от которой не спасают даже своды главной аллеи генерала де Голля. Иссушенная столица выжженной, пустынной страны. Немногим более 150 тысяч жителей — крошечный оазис посреди песков, ничто в пустом пространстве. Во всей республике живет чуть больше четырех миллионов человек. Эти люди, затерявшиеся па огромной территории, предоставленные самим себе и целиком отданные на произвол капризов природы, стали жертвами засухи, начавшейся еще в 1965 году. Двум миллионам пришлось очень худо, тысячи умерли прежде, чем в мире узнали о засухе, пало полтора миллиона голов крупного рогатого скота, высохли колодцы, вспыхнули очаги эпидемий. Во многих районах страны, особенно на севере, усилилось партизанское движение. В префектуре Бата объявился пророк — некий Факи Махди, провозгласивший священную войну против всех неверных, в том числе против немусульманской администрации, которая, по его мнению, повинна в последствиях засухи.

Да, есть причины для напряженности в Нджамене!

Во главе государства с начала существования Республики Чад, то есть с 1960 года, стоит Нгарта Томбалбай[2], именующий себя великим соотечественником. Он — президент, а также создатель и генеральный секретарь партии Национальное движение за культурную и социальную революцию[3]. Перед президентским дворцом стоят на страже гвардейцы в красных пелеринах. «Великий соотечественник» разъезжает в автомобиле с кондиционером, живет в роскоши и довольстве и охотно обращается к народу с речами, которые иной раз затягиваются на полдня. Несмотря на это — а может быть, именно поэтому, — президент недавно заявил: «Слова, а точнее, пустословие долго было народным бедствием. Не что иное, как болтовня, привело к кризису Прогрессивную партию Чада. Мы должны покончить с бесплодными разговорами и перейти к делу. Этого требует от нас революционное движение».

Томбалбай стоит во главе революции, которую он сам придумал и которую назвал «мирной» или, еще лучше, «культурной». В чем заключается эта революция и каковы ее цели, толком сказать никто не может. Но все догадываются, что речь идет о мобилизации людей, которые могли бы противостоять нарастающему недовольству, о создании некоего противовеса исламским организациям и стоящим за ними вооруженным силам сопротивления.