«Бенгальский дневник»

Б. Калягин, В. Скосырев

БЕНГАЛЬСКИЙ ДНЕВНИК

(рождение республики)

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

К. В. Малаховский (председатель), А. Б. Давидсон,

Н. Б. Зубков, Г. Г. Котовский, Н. А. Симония

ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР

В. П. Байдаков

© Главная редакция восточной литературы

издательства «Наука», 1973

В 1971 году на карте мира появилось новое государство — Народная Республика Бангладеш. Ее путь к независимости был неимоверно трудным. Прежде чем над столицей молодой республики взвились флаги свободы, миллионам бенгальцев пришлось покинуть родные края и укрыться в соседней Индии. Многие тысячи стали жертвами репрессий. Попытка подавить национально-освободительное движение в Восточном Пакистане вылилась в военный конфликт на Индостанском полуострове, конфликт, который завершился крахом реакционного режима в Пакистане.

Авторам данной книги — корреспонденту советского телевидения и радио Б. Калягину и корреспонденту «Известий» В. Скосыреву — довелось стать очевидцами этих событий. Журналистские тропы привели их сперва в лагеря беженцев, потом на те участки индийско-пакистанской границы, где происходили военные действия, и, наконец, на освобожденную территорию Бангладеш. Записи, сделанные в их корреспондентских блокнотах, и легли в основу «Бенгальского дневника».

Авторы не ставили перед собой задачи дать систематическое описание событий, связанных с недавним кризисом на Индостане, и проанализировать основные проблемы, стоящие перед Бангладеш. Их работу следует рассматривать как один из документальных репортажей о тех горячих днях 1971 и 1972 года, когда рождалась и делала первые шаги республика. Думается, такой отчет может представить интерес для широкого читателя.

ПРОЛОГ ТРАГЕДИИ

Солнце уже начало клониться к закату, когда на дороге к аэропорту Дакки показался черный «мерседес» с президентским штандартом в сопровождении нескольких военных машин. На мгновение задержавшись у ворот, автомобиль въехал на взлетное поле и остановился рядом с бело-зеленым «боингом» пакистанской международной авиалинии.

Самолет был готов к старту: баки заправлены, экипаж ждал сигнала к взлету. Путь лежал в Карачи.

Генерал Яхья Хан, тогдашний президент Пакистана, не однажды посещал столицу восточной провинции, и каждый раз его провожали представители местной гражданской администрации. По в тот день, 25 марта 1971 года, на проводах присутствовали только военные. Вооруженные патрули заняли места на террасах и галереях длинного, растянувшегося на добрых двести метров, здания аэропорта. Входы в помещение забаррикадированы мешками с песком, из-за которых на город смотрят дула пулеметов.

Атмосфера накалена до предела. Ощущением тревоги охвачены и люди, заполнившие зал для пассажиров. Это в основном выходцы из Западного Пакистана — пенджабцы, пуштуны, — которых бизнес связал с Даккой и другими городами Восточной Бенгалии. Напуганные развернувшимся здесь движением несотрудничества с пакистанскими властями, они осаждали чиновников аэропорта, настойчиво добиваясь билетов на уходящие самолеты. Приезд Яхья Хана на аэродром вдруг как бы пресек шум и невообразимую суматоху, царившие в зале: и ожидающие, и следившие за порядком офицеры прильнули к окнам, наблюдая за церемонией проводов.

А в центре Дакки шли демонстранты. Толпы людей, огибая узкое одиннадцатиэтажное здание отеля «Интерконтинентал», двигались в направлении улицы № 32 района Дханманди, где помещалась резиденция Шейха Муджибура Рахмана — председателя партии Народная лига.

Массовые манифестации не прекращались с первых чисел марта, с тех дней, когда генерал Яхья Хан объявил по радио Исламабада о решении отложить на неопределенный срок передачу власти лидерам политических партий, победивших на первых выборах в национальную и провинциальные ассамблеи Пакистана в декабре 1970 года. Это заявление свидетельствовало о нарушении прежних деклараций военной хунты, оно бросало вызов миллионам бенгальцев, отдавших голоса кандидатам Народной лиги. В Дакке стихийно начался хартал — всеобщая забастовка протеста. Жизнь в столице провинции замерла: прекратили работу государственные учреждения и фабрики, закрылись магазины, остановился транспорт. На следующий день стачка перекинулась на другие города. Директивы военного правительства Исламабада на территории Восточной Бенгалии игнорировались.

Движение несотрудничества с центральными властями продолжалось и после того, как в середине марта в Дакку для переговоров с Муджибуром Рахманом прибыл президент Яхья Хан. Бенгальцы не верили, что хунта генералов всерьез намерена выполнить обещание о передаче власти. На митинге ораторы прямо говорили, что Исламабад использует визит президента, чтобы оттянуть время и подготовить военную акцию против бенгальских патриотов.

Эти предположения подтвердились. Яхья Хан не счел нужным возобновить беседу с Муджибуром Рахманом. Первую половину дня 25 марта он провел в военном городке, совещаясь с высшими офицерами пакистанского гарнизона, а затем выехал на аэродром.

Церемония прощания заняла всего несколько минут. Бело-зеленый «боинг» круто набрал высоту. Через четыре часа после приземления лайнера из Карачи в штаб командования пакистанских войск в Дакке ушла шифрованная телеграмма. Штаб в свою очередь передал во все части приказ о подготовке к операции.

Лишь только столица Восточной Бенгалии погрузилась в темноту, солдаты стали выкатывать орудия на боевые позиции, выводить танки из укрытий. Первые залпы прозвучали около 23 часов 30 минут. Под покровом ночи военная хунта начала репрессии.

Мы еще вернемся к трагическим событиям тех дней, но прежде остановимся на причинах кризиса, столь разительно изменившего политическую карту Южной Азии. Истоки конфликта восходят к 1947 году, когда британский империализм осуществил раздел колониальной Индии по религиозному признаку. К Пакистану отошли территории, находящиеся на противоположных сторонах Индостанского субконтинента.

По природным условиям Западный Пакистан ничем не напоминает восточную часть страны. Это засушливый край, где преобладают пустынные и горные ландшафты. Плотность населения здесь не очень велика —61 миллион человек на территории, превышающей площадь Англии и Франции, вместе взятых. Напротив, Восточная Бенгалия с ее 75 миллионами считается одним из самых густонаселенных районов земного шара. На равнине, покрытой рисовыми полями и джутовыми плантациями, сливаются две великие азиатские реки — Ганг и Брахмапутра. Наводнения тут — постоянное явление; самый распространенный вид транспорта — лодка.

Но западную и восточную провинции разделяли не только 1600 километров индийской земли, не только несходство географических условий, но и различия в языке, культуре, традициях.

Если на востоке подавляющее большинство населения— бенгальцы (98 процентов), тона западе — пенджабцы, пуштуны, синдхн, белуджи и некоторые малые народности.

В обеих провинциях основная масса жителей исповедует ислам, однако в восточной проживает много индусов: судя по переписи 1961 года, — 18,4 процента.

И внешне между западнопакистанцами и более смуглыми бенгальцами мало общего. Разумеется, эти и все прочие различия сами по себе вовсе не являются причиной для политических разногласий. И если отношения между двумя частями страны пришли в кризисное состояние, повинны в том правящие круги Исламабада, которые проводили курс на политическое и экономическое подчинение Восточной Бенгалии интересам западнопакистанских монополий и феодалов.

Раздел Британской Индии принес колоссальные потери обоим молодым государствам, но особенно тяжело отразился на экономике восточной провинции Пакистана. Она давала более трех четвертей мирового производства джута, а почти все предприятия, перерабатывающие это ценное сырье, находились в районе Калькутты, в Индии. В Восточной Бенгалии не было никакой промышленности (одна-две джутовые и несколько чайных фабрик). Не обладала она ни крупными запасами полезных ископаемых, ни значительным естественным потенциалом для развития энергетики. Это поставило восточную провинцию в неравное положение по сравнению с Западным Пакистаном, где после 1947 года начала быстро усиливаться мусульманская торгово-промышленная буржуазия, переведшая капиталы из Индии. «Именно тогда, когда Лондон подверг хирургической операции свою бывшую колонию, были посеяны горькие семена конфликта, завершившегося в конце концов распадом единого Пакистана», — замечает английский публицист Дэвид Лошак, долгое время работавший в Азии в качестве корреспондента британских газет.

Из материалов пакистанской печати и подсчетов экономистов известно, что при режиме военной диктатуры две трети всей промышленности и четыре пятых всего банковского дела в стране принадлежали 22 западнопакистанским монополистическим семействам (Адамджи, Сайголы, Валика, Харуны, Хабибы и др.). Обогащению магнатов большого бизнеса, сконцентрировавших в своих руках экономическую власть, способствовала эксплуатация природных и людских ресурсов Восточной Бенгалии.