«Среди стихий»

Берман Александр

Среди стихий

Александр Берман

Среди стихий

К читателям *

Сначала я так много времени потратил на зимний туризм, что увидел, как жизнь уходит - будто я на быстрой воде, а все остальное на берегах. Но попал я на быструю воду уже потом, когда зимой перестал ходить в Заполярье, а повернул на Кавказ, в Терскол, где новогоднее солнце не под землей, снег не стынет зеленоватой синью, а желтеет на солнце и голубеет в тени. Я сменил брезент на яркий капрон, самостоятельность - на подчинение порядкам и нравам, учил людей кататься на горных лыжах и заодно учился сам. Это было освобождение от власти севера.

Я оказался во власти юга. Мир Терскола держал так же прочно, как север. Начал научным сотрудником лавинной лаборатории, а закончил горнолыжным инструктором турбазы. Странная карьера, но я о ней не жалею. Мне понравилось быть горнолыжным инструктором, хотя в книге об этом немного грустная повесть. Я встретил в Терсколе Иосифа Кахиани и его глазами увидел жизнь альпиниста. В юности я бывал в альплагерях, но альпинизм остался болью несовершившегося, и рассказы Иосифа Кахиани стали моим альпинистским сном. Я записал их.

Что же касается быстрой воды, то мне ее показал Игорь Потемкин. Он взял меня на плот и прокатил по Ка-Хему, в тот раз, когда впервые плот прошел весь Ка-Хем. Собственно, открыл Ка-Хем годом раньше Александр Степанов. Но он вылетел на камни как раз над двадцать вторым порогом Мельзейского каскада... Об этом пороге вы можете прочесть в очерке "Грани риска".

Путешествуя по сибирским рекам, я много лазил по скалам. Они привлекали меня с детства. Потом я несколько раз бывал на Красноярских Столбах и в Крыму, повидал "скальных людей" в возрасте от пяти до семидесяти пяти лет.

Когда пишешь о людях, которые тебя захватывают, надо все же стоять на чем-то своем, потому что литература - общение, и если один из собеседников просто слушает раскрыв рот, то другому становится скучно.

О том, что опора нужна, обычно говорят, когда ее теряют. Моей опорой был север...