«Кораблекрушение «Джонатана»»

Жюль Верн

Кораблекрушение «Джонатана»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава I

ГУАНАКО

Однажды на небольшом острове Магеллановой Земли, на пригорке, среди необозримой, пустынной равнины, появился гуанако[1]. Так в Америке называют грациозное животное с длинной шеей, изящным туловищем, подтянутым животом и тонкими нервными ногами, с золотистой, в белых пятнах, шерстью и коротким пышным, как султан, хвостом. Издали стадо мчащихся гуанако напоминало кавалькаду всадников.

Кругом шелестели травы, пробиваясь сквозь пучки колючих растений. Легкий восточный ветерок доносил неисчислимые запахи прерии. Гуанако напряженно прислушивался, изредка вздрагивал, озирался, готовый ускакать прочь при первом подозрительном шорохе. Его опасения были не напрасны. Скрываясь за размытым ливнями холмом, по земле полз индеец. Полуобнаженный, едва прикрытый куском звериной шкуры, он бесшумно скользил в траве, боясь спугнуть добычу. И все же гуанако почуял опасность, забеспокоился, заметался. В тот же миг в воздухе просвистело гибкое лассо, однако, не достигнув цели, упало на землю, лишь коснувшись шеи животного.

Мгновенно вскочив на ноги, индеец взбежал на пригорок, но гуанако уже исчез среди деревьев.

Раздосадованный, потерявший бдительность, туземец не заметил, как сам стал предметом охоты. Не успел он спуститься с холма — с диким ревом на него кинулся огромный зверь. Серая шерсть пестрела белыми, похожими на глазки, пятнами с черной каймой. Ягуар! Зная силу и ловкость хищника, охотник молниеносно отскочил назад, но неожиданно споткнулся о камень и упал. Выхватив из-за пояса острый нож из тюленьей кости, он попытался защищаться лежа, и казалось, ему удастся встать на ноги, но раненый зверь рассвирепел, прыгнул на беднягу и, вонзив в грудь страшные когти, опрокинул навзничь. Вот-вот наступит кровавая развязка. И вдруг откуда-то грянул выстрел. Ягуар свалился, пораженный в самое сердце.

Это был, бесспорно, характерный представитель белой расы. В коротко остриженных волосах и густой бороде незнакомца пробивалась седина. Высокий, крепкий, загорелый, лет сорока — пятидесяти, он казался наделенным недюжинной силой и несокрушимым здоровьем. Мужественные и благородные черты одухотворенного лица, высокий, изборожденный морщинками лоб мыслителя, осанка, движения — все было исполнено достоинства.

Убедившись, что второго выстрела не потребуется, незнакомец перекинул карабин через плечо и крикнул: «Кароли!», прибавив несколько слов на резком гортанном наречии.

Юноша — его сын — с гибким, как у змеи, и совершенно обнаженным телом, видимо, намного превосходил отца по уму. Более высокий лоб, живой взгляд выражали душевную прямоту и искренность.

Обменявшись несколькими словами, мужчины направились к индейцу, распростертому на земле подле убитого ягуара.

Несчастный был без сознания. Из груди, разорванной когтями свирепого зверя, ручьем лилась кровь. Однако, почувствовав осторожное прикосновение, раненый открыл глаза, в них затеплился радостный огонек. Он узнал своего спасителя и, чуть шевеля губами, прошептал:

— Кау-джер!

«Кау-джер» на местном наречии означает «друг», «покровитель», «спаситель». Очевидно, это имя принадлежало белому человеку.

Пока тот осматривал раненого, Кароли снова исчез в расщелине скалы и вскоре вернулся с охотничьей сумкой, в которой находился перевязочный материал да несколько склянок с соком лекарственных растений.

Промыв ужасные следы когтей и остановив кровотечение, Кау-джер соединил края раны, покрыл их марлевыми повязками, пропитанными целебным настоем. Затем снял с себя шерстяной пояс и забинтовал грудь туземца.

Выживет ли бедняга? Спаситель сомневался в этом. Лекарство вряд ли могло помочь в данном случае.

Выбрав момент, когда охотник снова открыл глаза, Кароли спросил:

— Где твое племя?

— Там… там…— прошептал индеец, указывая рукой на запад.

— Это, должно быть, в восьми или десяти милях отсюда, на берегу канала, та стоянка, огни которой мы видели прошлой ночью.

— Сейчас только четыре часа. Скоро начнется прилив,— сказал Кау-джер.— Мы сможем отплыть лишь на рассвете.

— Да, не раньше,— согласился Кароли.

— Перенесите его в лодку. Мы сделали все, что могли.

Подняв индейца на руки, Кароли с сыном осторожно спустились к песчаному берегу. Потом один из них вернулся за ягуаром, шкуру которого можно было выгодно продать заезжим торговцам.

Тем временем Кау-джер поднялся на скалу, с которой хорошо просматривался весь горизонт.

На севере тянулись бесконечные прерии и равнины, испещренные множеством рек, бурными потоками или шумными водопадами, которые низвергались прямо в море. В необъятных просторах четко выделялись зеленые пятна густых лесов, и лучи заходящего солнца обагряли верхушки деревьев. Замыкала горизонт массивная цепь гор с ослепительно белыми коронами ледников. И никаких следов человеческого жилья вокруг.

Близились те часы, предшествующие сумеркам, которые всегда вызывают ощущение легкой грусти. Стаи больших, пронзительно кричавших птиц парили в небе в поисках ночного пристанища.

Скрестив руки на груди и застыв как статуя, Кау-джер стоял на вершине скалы, с восторгом и священным трепетом взирая на этот никому не подвластный, благодатный и необозримый простор.

Солнце освещало его одухотворенное лицо, морской ветер играл волосами. Глубоко вздохнув, Кау-джер распростер руки, словно хотел объять и вобрать в себя весь расстилавшийся перед ним мир, с вызовом взглянул на небеса, и вдруг из груди его вырвался ликующий крик, в котором звучало безудержное стремление к свободе.

— Ни Бога, ни властелина! — торжественно неслось с вершины скалы над бушующими волнами.

Это был девиз анархистов всего мира.

Глава II

ТАИНСТВЕННЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ

Географы нарекли группу больших и малых островов, расположенных между Атлантическим и Тихим океанами, у южной оконечности Американского континента, Магеллановой Землей, или Магальянесом. Самая южная часть материка, Патагония (продолжением которой являлись два больших полуострова — Короля Вильгельма и Брансвик[7]), переходила в мыс Фроуард. Все земли, лежащие по ту сторону Магелланова пролива, входили в состав архипелага, справедливо названного в честь знаменитого португальского мореплавателя XVI века Магеллановой Землей.

Поэтому все поселения, образовавшиеся здесь, могли иметь полную независимость.

На площади в пятьдесят тысяч квадратных километров, помимо множества небольших островков, располагались Огненная Земля, Десоласьон, Кларенс, Осте и Наварино, а также архипелаг мыса Горн, состоящий из островов Греви, Уоллестон, Фрейсинэ, Эрмите и Хершел.

На этом острове и происходили в апреле 1880 года события, описанные в первой главе. Пролив, что простирался перед глазами нашего героя, назывался проливом Бигл. Он омывал южное побережье Огненной Земли, а его противоположный берег составляли острова Гордон, Осте, Наварино и Пиктон. Еще южнее были разбросаны причудливой формы мелкие островки архипелага мыса Горн.

Таким образом, присутствие чужеземца на этом острове объяснить можно. Труднее ответить на вопрос о его имени, национальности, родине.

О нем ничего не знали. Впрочем, никого и не интересовало. Странно звучали бы подобные вопросы в стране, где не существовало никакой власти, не было ни одного полицейского, ни одного чиновника. Здесь можно было пользоваться полнейшей свободой, не считаясь ни с законами, ни с обычаями той или иной страны.

В остальное время он странствовал по острову, посещая различные племена, переходя из одного поселения в другое; находился то среди жителей побережья, то среди индейцев, кочевавших по центральной части острова; спал вместе с ними в хижинах или палатках, занимался, как и они, охотой и рыбной ловлей. Белый пришелец лечил больных, помогал вдовам и сиротам. Туземцы полюбили его всем сердцем и дали почетное имя «Кау-джер», ставшее известным на всех островах архипелага.

Огненная Земля, где поселился Кау-джер, отнюдь не является необитаемым островом, как обычно полагают ученые. В действительности страна эта гораздо интереснее и богаче, чем описана первыми исследователями. Конечно, было бы преувеличением считать ее земным раем или утверждать, что ее крайняя оконечность, мыс Горн, не подвержена частым и сильным бурям. Однако существуют же и в Европе плотно населенные страны, где климатические условия еще суровее, нежели здесь. Если климат архипелага характеризуется крайне высокой влажностью, то благодаря морю тут всегда держится довольно ровная температура и не бывает таких жгучих морозов, как в северной России, Швеции и Норвегии. Средняя годовая температура здесь не опускается зимой ниже 5°, а летом не поднимается выше 15° по Цельсию.

Но даже при отсутствии метеорологических данных один вид этих островов мог удержать исследователей от излишнего пессимизма хотя бы в оценке природных особенностей Магеллановой Земли. Такая пышная растительность вряд ли появилась бы в условиях полярной зоны. На архипелаге Магальянес немало густых лесов и обширнейших пастбищ, способных прокормить многочисленные стада.

И все-таки страна эта почти безлюдна. Население ее состоит лишь из небольшого числа индейцев, называемых «огнеземельцами»,— настоящих дикарей, которые почти не знают одежды и влачат нищенское существование, кочуя по необозримым и пустынным прериям.