«На «Витязе» к островам Тихого океана»

Е. М. Крепс

НА «ВИТЯЗЕ»

К ОСТРОВАМ

ТИХОГО ОКЕАНА

М., Географгиз, 1959

ФОНДЫ ГОСУДАРСТВЕННЫХ БИБЛИОТЕК ЯВЛЯЮТСЯ ЦЕННЕЙШИМ НАЦИОНАЛЬНЫМ ДОСТОЯНИЕМ СОВЕТСКОГО НАРОДА. БЕРЕГИТЕ ИХ!

Не делайте никаких пометок и не подчеркивайте текст. Не перегибайте книгу в корешке, не загибайте углы листов.

Внимательно просматривайте книгу при получении. Сообщите о замеченных дефектах библиотекарю немедленно.

Не выносите книги и журналы из читального зала в буфет, курительную комнату и другие места общего пользования.

Книги, полученные по междубиблиотечному абонементу, могут быть использованы только в читальном зале.

Возвращайте книги в установленные сроки.

В случае инфекционного заболевания в квартире абонент обязан сообщить об этом в Библиотеку.

Лица, виновные в злостной порче и хищении книг, отвечают по суду в соответствии с Постановлением СНК РСФСР от 14 сентября 1934 года «Об ответственности за сохранность книжных фондов».

У каждого человека есть мечта. У меня с юных лет была мечта — увидеть атолл. Я помню смутно, как она возникла. Я читал какую-то книгу про морские путешествия, не. то Роберта Люиса Стивенсона, не то Джека Лондона. И до сих пор помню фразу: «Шхуна приближалась к атоллу. Пальмы рождались из моря». Я представил себе зеленые кроны пальм, выступающие из синего моря, и мне до смерти захотелось это увидеть, пожалуй, больше всего на свете.

Шли годы, я стал взрослым, начал стариться. Мечта не угасала, она жила в глубинах сознания, но я давно примирился с мыслью об ее неосуществимости. Жизнь в общем сложилась счастливо. Я делаю дело, которое люблю и которое считаю нужным делом; много плавал и много видел — и айсберги Ледовитого океана, и тайфуны дальневосточных морей, и ласковую синь Черного моря, изучал их природу, спускался в их глубины.

Но мечта об атолле жила, горечь неосуществленной мечты. И вдруг, на склоне лет, неожиданно, как может быть все лучшее в жизни, мечта осуществилась, стала явью.

Я был в Москве, сидел на заседании Отделения биологических наук Академии, посвященном сорокалетию Советской власти. Слушал доклад Льва Александровича Зенкевича, интереснейший доклад о жизни в глубоководных впадинах океана; слышал упрек, брошенный Львом Александровичем нашим биологам — физиологам и биохимикам, справедливый упрек в том, что они не проявляют интереса к изучению поразительных явлений природы, к изучению особенностей живых организмов, обитающих на громадных глубинах океана, в условиях колоссальных давлений. Я не мог не отнести этот упрек и к себе. В свое время я отдавал все силы изучению условий жизни в море.

В перерыве заседания мы собрались вместе — старые друзья по совместной работе и путешествиям — Лев Александрович Зенкевич, Вениамин Григорьевич Богоров и я. Я посетовал, что теперешняя моя работа увела меня далеко от моря и морских исследований, я признал справедливость упрека. В. Г. Богоров поймал меня на слове. «У тебя есть полная возможность исправить дело. Через десять дней «Витязь» уходит в далекое плавание по плану Международного геофизического года. Мы будем работать в центральной части Тихого океана, пересечем экватор, дойдем до Новой Зеландии. Нам как раз нужен человек с твоими специальными знаниями. Иди с нами в плавание. Предлагаю официально как начальник экспедиции».

Какой переполох поднялся в моей душе! Дома миллион дел. Я только недавно вернулся из ответственной командировки. Приближается конец года — надо составлять отчеты, планы. Подготовляется к печати книга. Тревожат заботы о кончающих срок аспирантах. Как отнесется к поездке мое начальство? Что скажут дома? Ведь это отъезд на четыре месяца. Да и не удастся так быстро провернуть все оформление для заграничного плавания. Нет, это невозможно!

Но такой случай бывает один раз в жизни. Упустишь его и конец, больше не надейся, тем более, что ты уже давно перешел через «перевал» жизни. До конца дней ведь не простишь себе, что малодушно отступил перед мнимыми трудностями. И, может быть, потому, что препятствий к поездке казалось так много, так бесконечно много, я ответил Богорову, что согласен, готов ехать. Удастся ли только так быстро оформить все?

Я вернулся в Ленинград, и колесо завертелось. Начальство — и на работе и дома — отнеслось с пониманием и сочувствием. Отчеты и планы с помощью товарищей по работе были написаны. За работу лаборатории в Институте с ее опытными надежными кадрами я не тревожился. Иностранный отдел Академии, обычно столь неторопливый, на этот раз показал верх оперативности и в последний момент, за два дня до отплытия, сумел все оформить. Фортуна ли мне помогла или доброжелательное отношение наверху, в президиуме Академии, не знаю.

МОСКВА — ВЛАДИВОСТОК

Отход «Витязя» назначен на первое ноября.

25 октября мы с Вениамином Григорьевичем и последними членами экспедиции вылетели из Москвы во Владивосток на ТУ-104.

Если плавание по «Южным морям», как англичане называют лежащие к югу от экватора тропические районы Тихого океана — Коралловое море, Арафурское море, море Фиджи и другие, казалось нам феерией, то феерия в сущности началась с ТУ-104.

Теперь очень многие знакомы с этой необыкновенной машиной, много о ней писалось. Но когда вы сидите в просторной комфортабельной кабине, не чувствуя ни высоты, ни скорости полета, хотя альтиметр показывает высоту 10 тысяч метров и через три часа после Москвы уже Омск, еще через три часа Иркутск и еще через три часа Хабаровск, до которого вы неделю добираетесь на скором поезде и дня три на обыкновенном винтомоторном ИЛе тогда вы начинаете понимать, что такое ТУ-104.

В иллюминаторе голубое небо и яркое солнце, а внизу сплошная пелена облаков. Дальше на восток, в Сибири, местами безоблачная погода и далеко-далеко внизу еле различимая географическая карта — рыжие просторы полей, темные контуры лесов, кое-где пятна снега…

Понятие о времени, о часах дня, путается. Мы вылетели вечером в 10 часов. Но самолет быстро летит навстречу времени, навстречу солнцу. Поэтому время, часы, тоже летят быстро. Зато когда полетим обратно, то будем двигаться вместе с временем. Время будет стоять. В девять утра вылетим из Владивостока и в десять утра того же дня прибудем в Москву.

А теперь час стоянки в Омске — и дальше на восток.

В самолете все удобства. Два раза за перелет вас кормят. Стюардесса, выражаясь языком заграничных авиалиний, или попросту милая девушка, приносит поднос, на котором расставлена вкусная, хорошо приготовленная еда, чай. Все не хуже, чем на четырехмоторном гиганте компании «Эйр Франс» или бельгийской линии «Сабена». Даже лучше, так как, во-первых, вы летите гораздо быстрее и, во-вторых, тут кабина просторнее, нет той тесноты, скученности и духоты.

Быстро, за несколько минут, перелетаем Байкал. Час стоянки в Иркутске — и дальше. Вот уже широкая пойма Амура, блестят протоки. Делаем петлю вниз по Амуру и садимся на аэродром в Хабаровске. К сожалению, ТУ-104 летит только до Хабаровска. Трасса не дотянута еще до Владивостока. Назад в марте месяце мы уже летели на ТУ-104 прямо из Владивостока.

Но сейчас в Хабаровске надо выгружаться из самолета и феерия сразу кончается. Начинаются скучные будни. Когда будет обычный самолет до Владивостока — неизвестно. Местной машины нет, а самолеты из Москвы, из Новосибирска где-то задержались в пути, когда прибудут — неизвестно, будут ли места — тоже проблематично. В гостинице аэропорта свободных мест нет. Посидели, походили, решили ехать в город, на вокзал, добираться поездом, все-таки поезда ходят по расписанию.

Автобус довез нас до вокзала. Вокзал Хабаровска, как всегда, забит народом, семьи с детьми, тюки, вещи. Едут на восток, на запад.

Поезд будет часов через десять. Прошел почтовый новосибирский. Достали билеты на московский скорый. Наконец, подошел поезд, и мы с наслаждением растянулись на мягких койках. Можно выспаться — до Владивостока еще почти сутки езды (один час полета на ТУ-104).

Только устроились в купе, к нашему удивлению и удовольствию, появляются сотрудницы экспедиции, ехавшие из Москвы этим проездом и заметившие нас на платформе в Хабаровске.

Во Владивосток прибыли часам к шести вечера по местному времени. Нас встречает большая группа сотрудников экспедиции. Многочисленный багаж, всевозможное научное оборудование, которое ехало с поездом, было перетащено на привокзальную площадь, и скоро на машинах все добрались до причала, у которого кормой ошвартован «Витязь». Стоянка корабля очень удобная, в самом городе.

Забилось сердце, когда я подошел к высокой, круглой, белой корме «Витязя». У меня всегда усиленно бьется сердце, когда я вижу корабль, готовящийся к отплытию. Это тоже пережиток юности, «музы дальных странствий». Детство, юность с их настроениями, чаяниями сидят в нас очень крепко. Может быть, не у всех, но, я думаю, у большинства.

А тут, конечно, сердце забилось особенно. Вот он, корабль, который должен унести нас в новые, далекие, неизведанные края, в тропические моря, где на незнакомом небе сияет созвездие Южного Креста.

Не верится, так трудно поверить, что это явь. Но деловая, полная работ и хлопот жизнь корабля убеждает сразу, что это действительность.