«Золотое дно»

Владимир Немцов

ЗОЛОТОЕ ДНО

Если у вас есть время, дорогой читатель, и желание услышать о необыкновенном, возьмем лодку и поплывем вдоль берегов Апшеронского полуострова.

Выберем тихий предутренний час, когда в Бакинской бухте замирают на рейде суда и одинокие яхты с повисшими парусами ожидают восхода солнца. Приглушим мотор — пусть лодка слегка покачивается на волнах. Посмотрите на город. Он кажется необыкновенным, праздничным в этом море огней. Огни цепочкой поднимаются в горы, тянутся по берегу, скрываются за горизонтом. Это нефтяные промыслы вплотную подступили к городу — оттого и кажется он таким огромным.

Можно слушать шорох волны за кормой, смотреть на огни и, если хотите… мечтать.

Но не за этим мы сели в лодку. Пусть удаляются фонари Бакинской бухты. Мы направляемся в открытое море.

Уже исчезли светящиеся шары приморского бульвара, слились в одно сплошное сияние городские огни. Сквозь теплый туман, повисший над водой, стала видна только длинная полоса бледного света. Казалось, это Млечный путь спустился на землю.

Тишина опустилась над морем. Лишь изредка слышны гудки танкеров.

Впереди показались огоньки. Вы думаете, мы приближаемся к берегу? Нет. Эти неподвижные огоньки — в открытом море. К ним направляется наша лодка. Внизу, под нами, в морских глубинах скрыты несметные сказочные богатства. В недрах морского дна таится черное золото.

Нефтяные пласты, скрытые глубоко под землей, словно кольцами опоясывают горные хребты. Мы сейчас плывем около отрогов Кавказского хребта. Вокруг него выросли нефтяные промыслы: здесь, на Апшероне, и с севера, в Грозном, Майкопе.

Найдена нефть и здесь, в море, под нами, около приподнятости дна, являющейся продолжением Кавказского хребта. К самому Красноводску идут эти подводные горы.

И на другом берегу также находят нефть.

А может быть, и на глубоких местах в Каспийском море по обеим сторонам подводного хребта таятся нефтяные пласты, скрытые в недрах морского дна?

Пока это еще не разрешенная загадка, хотя геологи предполагают, что здесь спрятаны неисчислимые запасы черного золота, такие, что с ними не смогут сравниться все вместе взятые нефтяные месторождения мира. Как его достать? Как спуститься на сотни метров под воду и пробурить там скважину глубиною в тысячи метров?

Слышите? Словно перекликаясь с рокотом мотора нашей лодки, откуда-то из темноты доносится равномерное гудение. Как будто бы отпечатанная на копировальной синьке, освещенная снизу фонарем, выросла перед нами стальная решетчатая конструкция. Это буровая вышка.

Вот она — цель нашего путешествия. Смотрите: вышка стоит вдали от берегов.

Нет, это не остров.

Тонкие трубчатые ножки торчат из-под воды. На них — дощатый квадратный настил. Волны свободно бродят под ним. Морская буровая работает день и ночь. Крутится ротор бурильного станка, его тяжелый блестящий диск. Сверху, с вышки, опускаются трубы; они все глубже и глубже уходят в морское дно. Вгрызается в подводный грунт вращающееся долото. День за днем, месяц за месяцем проходит оно песчаные, глинистые, известняковые слои…

Каспий редко бывает спокойным даже летом. Пенистые волны мечутся под тонким дощатым настилом островка. Они пытаются приподнять его, оторвать от тонких вздрагивающих ножек и унести с собой в открытое море. Но крепко стоит стальной островок под ударами волн. Не могут они разметать это кажущееся хрупким создание человека. Сильны и бесстрашны люди, стоящие здесь на вахте.

Посмотрите по сторонам. Видите: то там, то здесь мерцают огоньки. Это вышки, уходящие в море. Они спустились с холмов Апшерона. Им тесно на земле, они пока еще недалеко ушли от берега, но смелая мысль советского человека, его упорство и неукротимое стремление вперед заставляют итти их все дальше и дальше в открытое море.

Сейчас уже есть вышки, построенные в семи километрах от берега, на глубине в десять-двенадцать метров. У берегов раскинулись целые морские промыслы, они уже давно дают нефть. Из сотен скважин в морском дне нефтяники Азербайджана достают жидкое золото земли.

Темная фигура поднимается вверх, на стальной переплет буровой вышки, точно на мачту корабля взбирается матрос, чтобы во мгле распознать далекие мерцающие огоньки. Ему кажется, что они уходят в просторы Каспийского моря, далеко-далеко, на другой берег, вдоль подводных отрогов Кавказского хребта. И в этом фарватере, освещенном огнями морских буровых, плывет теплоход из Красноводска…

Да, это мечта… Можно ли и будут ли строить вдали от берега стометровые башни подводных оснований? Этими ли путями пойдут советские инженеры для решения поставленной перед ними задачи — достать нефть из далеких глубин Каспийского моря? Пройдет всего лишь несколько лет, и мы об этом узнаем.

Может быть, сейчас, когда мы с вами смотрим на удаляющиеся огни морских буровых и слышим кипение воды за кормой, где-нибудь в Баку, Москве, Ленинграде, Калуге, в рабочем поселке или колхозном селе медленно идет по уснувшим улицам пока еще никому не известный автор нового проекта покорения морских глубин. Может быть, через несколько лет о нем будут писать на первых страницах газет и журналов.

Глава первая

БЕЛЫЙ ШАР

«… — Итак, сегодня студент геологоразведочного техникума Николай Тимофеевич Синицкий направляется в Баку на практику…» — послышался тонкий, металлический голос на фоне ровного гула моторов.

Пассажиры, откинувшиеся в покойных креслах сорокаместного самолета, приподняли головы, ища глазами репродуктор. Девушка, сидевшая у окна и рассматривавшая журнал, вздрогнула: ей показалось, что голос раздался возле, нее, откуда-то из спинки кресла. Она вопросительно посмотрела на соседа. Рядом с ней сидел юноша лет 17, с мягкими, как пух, рыжеватыми волосами, спадавшими на лоб. Голубые глаза, светлые ресницы и почти бесцветные брови придавали его лицу наивно-детское выражение.

Юноша смущенно сжимал в руках маленькую черную коробочку.

— Простите меня, — проговорил он. — Я случайно включил эту игрушку, вроде диктофона. Мне очень неудобно, что он за меня представился…

— Оригинальный способ знакомства! — рассмеялась девушка, весело смотря на своего все более красневшего соседа. — И часто вы его применяете?

— Ну, что вы! — пробормотал тот. — Аппарат я не для того сделал.

— Так зачем же он вам нужен?

— Я его первый раз испытываю, — доверчиво сказал Синицкий. — Пробую, как он за меня все записывает.

— И выбалтывает секреты, — усмехнулась девушка, перелистывая журнал. — Плохая услуга.

Синицкий ничего не ответил. На самом деле, как это все глупо получилось!

Под проворными пальцами его соседки мелькали красочные, многоцветные рисунки журнала: проносились ракетные пассажирские самолеты, оставляя за собой оранжевый след, навсегда застывший на глянцевой бумаге; бежали голубые обтекаемые тепловозы, приземистые автомашины; скользили по воде гигантские глиссеры; тянулись через всю страницу автоматические линии станков, управляемые одним человеком; блестели бронзовые линии высоковольтных магистралей постоянного тока, спустившиеся с гор Алтая; опускалась батисфера на морское дно.

Девушка наконец нашла нужную страницу: зеленоватая вода, каменистое морское дно. На нем стоит решетчатая башня. Художник изобразил вокруг башни плавающих рыбок. На поверхности воды — островок с вышкой. Островок укреплен на подводной решетчатой конструкции. Внизу подпись: «Новое глубоководное основание буровой вышки системы инженера Гасанова».

— Значит, вы студент-геолог, если верить вашей говорящей коробочке, — неожиданно сказала девушка. — Эта болтунья сообщила окружающим, — насмешливая соседка оглянулась по сторонам, — что вы летите в Баку на практику.

Синицкий со злостью сунул диктофон в карман. От девушки не укрылось недовольство ее соседа.

— Смотрите, это должно вас интересовать, — уже серьезно проговорила она и указала глазами на рисунок подводной башни.

Студент взглянул на крупный заголовок статьи, напечатанной рядом с красочной картинкой. «Подводное основание на глубине пятидесяти метров», прочел он.

— У нас в институте по этому случаю сегодня должен быть большой праздник… — заметила девушка.

— Вы сказали: «у нас в институте», — перебил ее Синицкий и подумал: «Может быть, она из того института, куда я направлен на практику». — Вы там работаете?

— Поймали на слове. Придется сознаться.

— Вопрос можно? — смущенно сказал Синицкий и почему-то почувствовал себя школьником.

Девушка утвердительно кивнула головой.

— Вы Гасанова знаете?

— Немного, — лукаво улыбнулась она. — Этот человек с головой потонул в нефти.

— Мой директор тоже советовал «заболеть этим делом». Ну, а я с нефтью, можно сказать, впервые встречусь, да и то только в Баку, на практике.

— А до этого встречались всюду, — с мягкой иронией заметила девушка. — Смотрите, — указала она в окно, где виднелись блестящее крыло и радужные круги от винтов: — она в моторах нашего самолета. Взгляните вниз… да нет, не сюда! Видите автомагистраль? Идут машины. Вот там вдали ползут, как жуки, комбайны. Всюду в моторах течет эта кровь. Впрочем, о чем говорить… Жизнь без нее не может продолжаться! — Девушка замолчала и снова повернулась к окну.

«Какая она…» подумал Синицкий и остановился, не сумев определить, какой же она ему показалась. Строгие восточные черты лица, черные глаза, такие темные, что не разберешь, есть ли в них зрачок или нет. Красиво это или не очень, Синицкий не смог бы сказать. Но ее живая, горячая речь невольно располагала к себе.