«Макароны по-флотски»

Юрий Завражный

МАКАРОНЫ ПО-ФЛОТСКИ

Флибустьер Юрий Росс

Юрий Завражный

МАКАРОНЫ ПО-ФЛОТСКИ

От автора

«Макароны по-флотски» – это действительно сборник рассказиков. И он действительно в печатном виде нигде не публиковался. Поэтому под очередным выложенным рассказиком или стишком я так и пишу: «из ненапечатанного сборника «Макароны по-флотски». Оно всё в Интернете висит, но на бумаге пока не было.

Идея писать такие рассказики посетила мою «боевую рубку» году примерно так в 1993-м. Тогда я помаленьку начал что-то кропать, ковырять, делать какие-то наброски... а в 97-м, перед самым уходом на яхте «Тарпон» на Командоры (я к тому времени уже два года как ушёл с действующего флота), наш штурман Валера Сердюк подарил мне книжку Покровского «Расстрелять!..»

И я приуныл. Потому как решил, что Покровский меня всё равно переплюнул, опередил и вообще. Однако друзья приказали мне не вешать нос и нормально писать свои рассказики – мол, у тебя получается не хуже. Ну... не знаю. Пишу помаленьку. Их уже много набралось, этих рассказиков. В первых трёх сборниках «В море, на суше и выше (Покровский и братья)» некоторые были напечатаны, но, конечно, не все и не этой редакции; кроме того, есть и свежачок. Коллекция пополняется. И задумок ещё хватает.

В 2002-м судьба сделала мне подарок в виде пусть и короткой, но очень интересной встречи с Покровским в Питере. Александр Михайлович угощал вкусным красным вином и говорил, что писать нужно обязательно, и чтоб непременно было смешно. Он прав: жанр трагикомедии рождён в России, и это лучший жанр из всех существующих (во всяком случае, мне так представляется). А ещё я знаком с несколькими такими же, как я, и мне кажется порой, что они пишут лучше. Например, Максим Токарев, Олег Рыков и ещё.

Рассказики в сборнике условно поделены на три части, а то раньше лежали как попало, словно пьяные лейтенанты в день выпуска. Читайте на здоровье. Возможно, что-то вам понравится. Я старался. Тема военного флота неисчерпаема.

Да, и ещё. Некоторые рассказики... м-м… как бы это сказать… немножко «с приветом». Ну, ничего не поделаешь. Уж так написаны.

Поначалу их планировалось ровно девяносто шесть, включая предисловие – как градусов в шыле. Уже больше. И, наверно, будет ещё.

Ваш Флибустьер Юрий РОСС,

корветтен-капитан, или просто

Юрий Завражный

Часть I. ЗАВТРАК

БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЕ

Курс молодого бойца позади. Я выстрижен, я принял присягу, у меня есть противогаз, а также автомат с четырьмя магазинами и штык-ножом. Я одет в уже начавшую белеть брезентовую робу со слегка полинялым форменным воротником-гюйсом и в синий берет; на моих плечах погончики с якорьками, а на нагрудном кармане боевой номер: 11410. Первый факультет, первый курс, четвёртый взвод (или класс), десятый по списку. 11А рота, по-флотски «одиннадцатая-аз».

Я просыпаюсь не оттого, что проснулся. Более того, я уже лихорадочно напяливаю «гады», но ещё продолжаю спать. Когда орут «Рота, подъём!!!», мы вскакиваем, выпрыгивая из-под грубых синих суконных одеял, но при этом каждому из нас ещё что-то снится.

Каждое утро я бегу три километра. Два круга вокруг училища. Оно огромное – не то что в Ленинграде или Владивостоке. Бегать в «гадах» удовольствие ещё то. Зарядка отменяется только если навалится жестокая вьюга-пурга, а такое в Севастополе бывает ничуть не чаще, чем в Неаполе или Хайфе. Вариант: полкруга – и в гимнастический городок. Ряды турников, «козлы», «кони», качать пресс, «Первый комплекс вольных упражнений – начи-най! Р-ряз! Два-а-а!.. Второй комплекс… начи-най!..»

Я ненавижу «гады». Их ещё называют «прогары». Грубые флотские яловые ботинки. Тяжёлые. В них тяжело ходить, не то что бежать. Если будешь тонуть вместе с кораблём, сбросишь ботинки (это запросто ввиду их конструкции), и сразу выплывешь, потому что стал вдвое легче. Они для того такими и придуманы. Но вовсе не для трёхкилометрового бега, а ведь будет и шестикилометровый, только с автоматом и всем прочим...

Умываться! Умываться! Ох… пожалуй, лучшее умывание – это сон.

Я всё время хочу спать. И есть. И спать. Даже больше, чем женщин, которых у меня ещё не было.

Малая приборка. Все расписаны по своим объектам. Дежурная шутка: малая приборка есть равномерное размазывание грязи по объекту, а большая – собирание грязи в кучки. Через пятнадцать минут рота блестит. Блестят и «внешние объекты» – плац, курилки, аллеи…

Утренний осмотр. Что? Кто это там плохо побрился? У кого там засаленный «гюйс»? Почему роба грязная? Боевой номер отрывается… пришить немедля! Три минуты, время пошло! Бегом!!!

Командир роты – капитан-лейтенант Сазонов Серафим Григорьевич. В меру строгий, в меру добродушный, очень небольшого роста. Он нам нравится, и мы уверены, что наш – самый лучший в Системе. Вот просто нравится он нам, и всё тут. Как и старшина роты Игорь Головко, который уже на третьем курсе. Другие командиры рот и старшины почти все имеют клички (часто очень обидные), а наши – нет.

Начальник факультета. Капитан первого ранга Головаш. Пал Петрович. Говорят, он был одним из самых лихих командиров кораблей Черноморского флота. Мы его страшно уважаем и прощаем ему даже сигареты «Новость» (точнее, бычки с обжёванным белым фильтром), которые он, не докурив, бросает возле центральной клумбы. Из клумбы торчит пьедестал с покрашенным бронзовой краской бюстом адмирала Нахимова. На него новоиспечённые лейтенанты всегда натягивают майку-тельник. Старая традиция, с которой бесполезно бороться. Неужели случится чудо, и я тоже когда-нибудь стану лейтенантом?

Я очень хочу спать.

– Здравствуйте, товарищи!

– Здра!!! Жла!!! Тащ!!! Тан!!! Пер-Ранга!!!

Всё училище выстроено на плацу перед жилым корпусом. Три факультета. Наш, корабельный, в центре. Слева – второй противолодочный; справа – третий, береговой ракетный. Все орут приветствия своим начфакам.

Роты маршируют на завтрак. Первыми с плаца уходят «пятаки», потом четвёртый курс, третий… мы последними. 11-я рота и 11А. В одиннадцатой сто с лишним человек, в одиннадцатой-«аз» – шестьдесят три. Точно так же последними покидают плац 21-я и 31-я роты.

Наш молдаванин Ваня Кристя умудряется спать прямо на ходу – рота идёт на камбуз, а Ваня спит в топающем строю. Я так не умею, и мне жутко завидно.

Первокурсники за завтраком съедают всё дочиста. Тарелки и кружки можно не мыть. Самое волшебство – это (о-о-о!) масло и сахар…

Три пары до обеда. Высшая математика, высшая физика, теоретическая механика… морская практика, уставы, кораблевождение, иностранный язык, оружие массового поражения, тактика морской пехоты... ещё что-то... начертательная геометрия, история флота и (о, ужас!) история КПСС. Лекции, летучки, семинары, практические и лабораторные работы, расчётно-графические задания… Физподготовка, конечно. Это единственная дисциплина, на которой не поспишь. Нас бегают, прыгают, ползают, плавают, дёргают и крутят на турниках. А в аудиториях минимум половина банально дрыхнет.

Потому что страшно хочется спать. Организм вырабатывает такие позы для сна, чтобы это не заметил преподаватель. А преподаватели прекрасно видят всё – они тоже когда-то были курсантами, почти все за редким исключением. Они нас понимают, но постоянно будят – чаще вежливо и тактично, но иногда и с изощрённым садизмом, на который способен только капитан первого ранга, бывший герой-подводник Краснознамённого Северного флота. Ибо: учиться, учиться и ещё раз учиться.

Я начинаю понимать, что если бы я пошёл в студенты, я бы не дотянул и до второго курса. А здесь меня дотянут. Заставят. Конечно, при условии, что я сам этого хочу.

А я хочу. Хочу стать офицером Военно-морского флота. Я сплю на предпоследнем ряду в гулкой аудитории; идёт лекция, и сейчас мне абсолютно безразличен предмет. Просто это такая аудитория, где можно выспаться. Потом выучу, разберусь как-нибудь… перепишу у кого-нибудь конспект... на сампо… о-о... снова выключился.

Если жарко, то перед обедом купание. Всё училище (которое мы промеж себя именуем «системой») строем повзводно марширует на водную станцию. «Первая шеренга – в воду!» Что-что, а уж купаться я люблю. И с удовольствием сдам за кого-нибудь зачёт по плаванию – благо, преподаватели нас ещё не очень хорошо помнят в лицо всех поголовно. А кто-то за меня сдаст подъёмы переворотом на турнике. Турник я ненавижу.

Обед!!! Благословенное мероприятие, делящее день пополам! Мы смачно уписываем капустный бигус («рыгу овощное») и перловку-РБУ (реактивная бомбомётная установка), набивая свои вечно голодные животы, и запиваем сладким флотским компотом… А после обеда будет адмиральский час – аж целых сорок минут можно спать, и никто тебя не тронет, если ты не забыл разуться прежде чем бессильно рухнуть на свою заправленную с утра койку.

В ротном помещении шесть кубриков, в кубрике примерно по двадцать человек. Человек? Хм... Курсант – существо неодушевлённое. Уж во всяком случае, курсант первого курса.

После обеда – сампо, то есть самоподготовка. Классы первого курса – в одноэтажном «карасятнике», все остальные в огромном учебном корпусе номер один. А там и до ужина недалеко. За забором училища орут павлины. Там санаторий, там другая жизнь. Там холодное пиво, игривые девочки в обтягивающих джинсах и тёплое море. Первокурсник из этого всего имеет право только на море, и то лишь во время организованного купания, а также при сдаче зачётов по плаванию и нырянию. Ах, да, ещё в мечтах.