«И.О.В.»

Кто бы мог подумать, что не пройдет и какой-то сотни лет, как фантастикой окажутся не подводные корабли, созданные для уничтожения “себе подобных”, что фантастичными станут слова о мирном море и об отсутствии угрозы уничтожения его обитателей.

Все персонажи и события вымышленные. Любое совпадение считать случайностью.

Возвращение на базу.

Заполярье. Полярная ночь. Подводная лодка «Варшавянка», возвращалась с дежурного похода в надводном положении, оставляя на черной воде белый след валунов. Огни Кольского полуострова, которые было видно не вооруженным взглядом, привлекали своей близостью, давно соскучившийся по земле экипаж. Скоро должен появиться маяк, с двумя зелеными и одним красным, огоньками. Ночь стояла, непривычно черная, тихая, только Баренцево море немножко качало стальной корпус лодки. Лодка шла под дизелями: правый работал на винт, левый вращал электромотор в режиме генератора. Чтобы поток воздуха к дизелям был хороший, открыли переборочные двери между третьим, четвертым и пятым отсеками - «на просос». На мостике было много людей, еще бы, три месяца подряд не видеть береговые огоньки родной земли. Той земли, где каждого ждут, матеря, жены, дети. Помимо тех, кого обязывала быть наверху служба - командира, вахтенного офицера, боцмана на вертикальном руле, рулевого-сигнальщика, - глубоко дыша, наполняя свои легкие чистым морским воздухом, стояли штурман и доктор. Погода начинала портиться. Но никто на это не обращал внимания, ведь через несколько часов, лодка войдет в родную базу, и на этом боевое дежурство закончится.

Пошел неожиданно снежный заряд. Кратковременный снежный шквал в Арктике. Снег - при ветре, идущий полосами, между которыми встречаются пространства с ясной погодой. Снег, подгоняемый ветром, прилипал к одежде, залипал глаза, ложился на лодку, из-за чего выступающие над водой части лодки стали обмерзать и покрываться льдом. Видимость снизилась до нуля. Штурман и доктор решили спуститься в отсек.

- Олег Владимирович! – Обратился к командиру старпом, - Вы уже составили планы, как проведете свой отпуск?

Перестав рассматривать в бинокль побережье, Олег Владимирович ответил старпому. - Конечно! Я об этом только и думал последние три месяца, Александр Анатольевич. Первым делом приду домой, да как обниму свою любимую женушку, крепко, крепко, что бы вся грусть, печаль забылась. А на следующий день махну с ней к себе на родину, в Нижний Новгород. Места там красивейшие: широкая река Волга, а в сосновом бору, если бы ты видел, какие высокие сосны, а сейчас они еще притрушены снегом. Это просто сказка! А что Александр Анатольевич, может, махнем ко мне на родину? Хоть подышишь настоящим лесным воздухом. Там тебе и женушку из местных красавиц присмотрим. А то все в холостяках, да в холостяках. Ну! Думай, старпом?!

- Это все отлично, Олег Владимирович, да мне вот на днях новую лодку принимать, экипаж себе новый, толковый подыскивать.

- Совсем забыл. Ведь ты с завтрашнего дня, командир новой подводной лодки. – Говорил Олег Владимирович….

- Тов. командир! - Послышался голос механика из верхнего рубочного люка. - Что-то с дизелями происходит не понятное, ходовой вал стопорится. Я остановлю ход, пока чего плохого не случилось?!

Лодка перестала сопротивляться волне. И неуправляемый ветер подхватил лодку, и стал сам ею управлять, так как ему было удобно. Ветер отклонял лодку с курса, словно маленький ребенок передвигал игрушку в тазике с водой.

Тов. Командир! – Послышался тот же голос механика, - С дизелями все в порядке, скорей всего намотали что-то на винты. Но в такую погоду нам не разобраться.

Сыграть боевую тревогу! Включить аварийные сигналы! – Давал указания Олег Владимирович. И вдруг боковым зрением уловил высокую тень, быстро надвигающуюся на лодку.

- Право на борт!!! – Громко закричал командир.

Тень стремительно надвигалась. Из-за пелены снежного заряда показалась носовая часть огромного судна - океанского сухогруза. Вахтенный сигнальщик навел прожектор на надстройку судна и просигналил световую дробь. Но уже было поздно. Сухогруз включил все свои мощные машины на «полный назад». Но все равно судно двигалось по инерции вперед. Удар! Сильный скрежет металла. Огромный форштевень сухогруза ледокольного типа разрубал левый борт субмарины почти у самой кормы. Острый форштевень буквально въехал в электромоторный, шестой отсек. От удара лодка накренилась так, что вода полилась через рубочный люк. Все, находящиеся на мостике, сорвались в воду - в стылую бездну зимнего моря.

Командира прижало водой к ограждению мостика, а затем сильным потоком воды его втянуло в шахту верхнего рубочного люка. Вода лилась в лодку сплошным потоком. Если не закрыть люк, мы затопим лодку за несколько минут, - быстро сверкнула мысль у командира. Приложив не человеческие усилия и сбив стопор крышки, командир успел захлопнуть люк. Море осталось наверху, навалившись всей ледяной тяжестью на литой кругляш люка, перекрывший вход в лодку. В центральном посту стояла непроглядная темень. Тускло фосфоресцировали циферблаты глубиномеров. Палуба уходила из-под ног с дифферентом на корму и креном на левый борт. Лодка начала мгновенно скрываться под черной и холодной водой.

- Надо выпрямить крен! – давал приказания в темноту командир. – Продуть цистерны правого борта! Эй, в отсеке! Есть кто живой?!

Вместо ответа командир услышал, как в трубопроводах зашумел сжатый воздух. Но лодка не шелохнулась. Слышно было, как бурлил за бортом воздух, бесполезно уходя в море. Значит, кто-то его слышал и в потемках выполнял его приказ.

- В отсеке! Есть кто живой?! – Спокойно повторил вопрос командир, понимая, что лодка легла на грунт, сотрясая весь корпус мягким толчком.

- Это я, товарищ командир, механик Голицын, - отвечал на вопрос командира механик.

- Мех, где аварийные фонари? - Спросил командир, все еще не веря, что они лежат на грунте, в аварийной ситуации.

- Тов. Командир все аккумуляторные фонари собрали на подзарядку в дизельный отсек. – Отвечал механик, - но ни пятый, ни смежный четвертый - жилой аккумуляторный отсек - признаков жизни не подавали.

- Где пробоина? – Спросил командир, так тихо, что могло показаться, что он спрашивает сам у себя.

Ведь, где пробоина никто не знал. Единственно все точно знали, что четвертый отсек затоплен. Также ясно стало, что третий, центральный отсек тоже не спасти.

- Все во второй отсек! - скомандовал командир.

Кроме двух офицеров во втором отсеке находились еще два электрика. Механик и электрик только что потушили разгоревшийся здесь пожар,/ замкнуло электропроводку/. Они закашливались от едкого дыма, потому, что в отсеке преобладал угарный газ.

- Все во второй отсек! – Повторил приказ командир.

Сам он перелез в сухой отсек последним - когда вода поднялась уже вровень с комингсом круглой переборочной двери. Понимая, что во втором отсеке им не спастись, командир решил немедленно перевести всех в носовой торпедный отсек - отсек живучести, или, как еще его называют, отсек-убежище, снабженный всем необходимым для связи с поверхностью и выхода из аварийной лодки.

На всякий случай решили запросить первый отсек. На стук и запрос командира из первого отсека откликнулись не сразу. Прошло минут десять, пока сквозь трубку межотсечного телефона не проник голос акустика:

- Чего надо?

- Поверни рычаг кремальеры и открой люк. – Попросил командир, понимая, что его просьба звучит глупо. Ведь сам учил: при аварии все отсеки изолируются друг от друга и ведут борьбу до конца, никого не впуская и не выпуская. Что бы ни погубить жизни тех, кто остался живым. Но положение становилось безвыходным в прямом смысле слова - из второго отсека на поверхность не выйдешь. Центральный пост, третий отсек, затоплен. В нос, первый отсек, - не пускают. Отсек был задымлен гарью, и дышать становилось все труднее. К тому же пожар мог возобновиться. Механик в бессильном гневе рвал рычаг кремальеры, пытаясь открыть спасительный люк в первый отсек. Но с той стороны, твердо держали ручки кремальеры, выполняя строгий указ подводников. Личный состав первого отсека опасался за свою жизнь, ведь они были уверены, что во втором отсеке до сих пор бушует пожар. Поэтому один из матросов висел на рычаге кремальеры, не впуская никого из второго отсека.

- Да, ну их! – Рычал мичман первого отсека, - Сами из-за них погибнем!

Командир взял трубку межотсечного телефона и переключил на первый отсек. - Первый, какая глубина?

- Сорок пять метров… - Ответил старшина первого отсека, предварительно посмотрев на показания глубиномера.

- Сколько членов экипажа? – Поинтересовался командир, спрашивая старшину.

- Двадцать восемь человек.

Командир прощелкал переключателем по всем семи позициям. Отсеки молчали - третий, четвертый, пятый, шестой.… Вдруг откликнулся последний - кормовой - седьмой. - Андрюха, ты? Как у вас? - Спросил командир.

- Нас топит. - Ответили из седьмого отсека.

- Сколько у вас людей?

- Нас четверо.

- Включайтесь в ИДАшки! – Давал указания командир, стараясь напомнить матросам из затопленного седьмого отсека, как выходить из лодки через торпедный аппарат и не забудьте выпустить кормовой аварийный буй.

- Уже сделано. – Отвечал лейтенант.