«Невидимый свет»

Горегляд уже успел отвязать буксирный конец. Сечин руками оттолкнулся от шершавого борта шлюпки, и тузик, подгоняемый веслами Долгоносова, быстро заскользил по темной воде.

Иван Иванович переводил взгляд с прыгающей стрелки компаса на часы. «Пора!» — решил он, доставая из кармана электрический фонарь. «Раз, два, три», — считал Сечин, нажимая на кнопку. Три проблеска — так говорили на допросе Свистунов и Мустафа Керим-оглы.

С замиранием сердца ждал Иван Иванович ответных сигналов. Он смотрел вдаль, а тусклый, едва заметный синий огонек мелькнул дважды совсем рядом. Майор нажал кнопку еще раз и положил фонарь на дно тузика.

Напрягая зрение, он увидел впереди длинную черную массу, возвышавшуюся над водой. Казалось, огромное морское чудовище появилось перед ним.

— Кто идет?

Человек спросил по-русски, но с сильным акцентом.

— У нас нет флага, — ответил Сечин установленный пароль. Прямо перед собой он увидел рубку лодки, стойки лееров, толстую колонку перископа. На мостике стояли двое: один в шляпе, другой в военной фуражке. «Тот, что в шляпе, знает связного в лицо!» — сообразил Сечин.

Тузик ударился носом в железный борт. Долгоносов легко, одним прыжком вскочил на палубу. К Ивану Ивановичу склонился человек в шляпе, сказал сердито:

— Не мешкайте. Давайте руку!

Сечин почувствовал в своей ладони тонкие, горячие пальцы и вдруг, откинувшись назад всем телом, дернул руку на себя. Человек охнул и полетел в воду. Майор не удержался в покачнувшемся тузике, свалился на дно.

На мостике лодки раздался выстрел. Офицер упал, а Долгоносов исчез в открытом люке.

С трех сторон вспыхнули огни прожекторов. Сильные, голубоватые лучи рассекли темноту и уперлись в лодку. Карабкаясь на мостик, Сечин краем глаза увидел несколько шлюпок, вырвавшихся из темноты. Одна из них уже подошла к лодке. В воде барахтался человек.

Очутившись на мостике, Сечин бросился к люку. Внутри лодки, гулко, как в пустой бочке, раздавались выстрелы. Кто-то оттолкнул майора в сторону. Горегляд и человек пять матросов с молниеносной быстротой, скользя руками по поручням вертикального трапа, исчезли в провале люка. Иван Иванович последовал за ними. Сверху на голову ему съехал еще кто-то, сбил фуражку.

В нос ударил тяжелый, спертый воздух. Тускло горели электрические лампочки, блестели ручки, стекла приборов. Возле самого трапа неподвижно лежал лицом вниз человек в чужой форме. В носовой части глухо прозвучали еще два выстрела. Слышались крики, команды. Сверху в люк продолжали один за другим скатываться матросы с пистолетами в руках. Они исчезали в соседних отсеках.

«Кажется, конец!», — весело подумал Иван Иванович.

Минут через двадцать Сечин поднялся на мостик. Следом за ним с помощью матросов выбрался капитан Долгоносов. Плечо его во время короткой схватки было пробито пулей. Ему уже наложили повязку.

Наверху было светло, как днем. Уже не три, а пять прожекторов, скрещиваясь лучами, освещали лодку. Несколько морских охотников стояли поблизости. Команда лодки под конвоем наших матросов грузилась в шлюпки. Возле борта покачивалась на воде серая шляпа.

На мостике лодки под охраной моряков стоял человек в гражданском костюме. С одежды его скатывались на палубу капли воды. Он вертел головой, стараясь отвернуть лицо от слепящих лучей.

— Удивительное дело, товарищ майор, — сказал Долгоносов, улыбаясь и морщась от боли. — Вы заметили, что все преступники не могут переносить яркого света?

— Нормальное явление, капитан. Хищнику нужна ночь. Это закон природы, — отозвался Сечин. — Смотрите, это же «Мятежный» подходит?!

К лодке малым ходом приближался длинный стройный корабль со скошенной назад мачтой. На эскадренном миноносце спускали шлюпку, она висела на талях, почти касаясь воды. Иван Иванович увидел Радунова и Майского, стоявших возле борта.

На мостике корабля высилась богатырская фигура капитана 3 ранга Басова. Командир «Мятежного» кричал что-то в мегафон и приветливо махал Сечину рукой.

Оглавление