«Тревожная вахта»

Я смотрел на черную воду, ставшую могилой для моряков, вспоминал знакомые лица. Я знал командира тральщика, пожилого помощника, сигнальщиков, радистов. Простился с ними совсем недавно. Собственно говоря, на тральщике вместе с Астаховым должен был остаться и я. И ведь уходил отсюда, думая, что иду навстречу опасности.

Я курил одну папиросу за другой, машинально доставая их из пачки. Из той пачки, которую три часа назад положил мне в карман майор Астахов.

ЭПИЛОГ

На следующий день немецкие разведывательные самолеты настойчиво пытались прорваться к заливу. Фашисты хотели узнать, каковы же результаты нападения диверсантов. Взорваны ли крейсера и линейный корабль. Наши истребители сбили разведчиков.

Пять «биберов» послали фашисты атаковать базу флота. Из них два подорвались на минном поле, один был таранен большим охотником и один расстрелян ныряющими снарядами. До входа в залив сумел добраться только лейтенант Мерц.

Вероятно, немцам удалось каким-то путем узнать о плачевном исходе операции, на которую они возлагали большие надежды. Фашисты не решились предпринять новое нападение. Флотилия смертников вскоре покинула Северную Норвегию и возвратилась в Германию.

Через некоторое время в штабе флота состоялся разбор боевых действий. После разбора мы остались вдвоем с адмиралом. Разговор шёл о моем предстоящем отъезде в Москву. И уже под конец беседы адмирал, пригладив вихор, сказал негромко:

— Жаль Астахова. Людей жаль. Но по совести говоря, я думал, что диверсанты принесут нам больше вреда. Вы же знаете, сколько неприятностей причинили они англичанам. А тут сорвалось у них. — И, поднявшись с кресла, адмирал добавил резко: — Какие они к черту «морские дьяволы»! Слишком уж громко. «Мокрые курицы» — это вернее будет.

Из штаба я отправился на квартиру Астахова. У него не было родных. В доме собрались его товарищи по службе. Мы сели за стол вчетвером. Рядом со мной стоял пятый стул, на котором обычно сидел Астахов. Мы выпили за майора, за светлую память о нём.

Вместе со мной уезжала с Севера Марья Никитична Кораблева. Ей тяжело было оставаться одной в поселке, в пустом доме, где всё напоминало о старом Захарии. Она ехала на Урал к сыну, и я вызвался проводить её до Москвы.

В вагоне было холодно, сквозь щели дул ветер. Я помог Марье Никитичне устроиться на полке, накрыл её пальто, а сверху ещё шерстяным платком. Потом вышел в тамбур. Сыпал колючий снег. Ветер крутил поземку. С одной стороны вагона теснились крутые скалы, с другой — тянулась извилистая долина реки Колы, и поезд бежал, следуя её изгибам.

В тамбуре стояли двое солдат-фронтовиков с зелеными погонами. Через плечо у обоих перекинуты автоматы. Вероятно, солдаты готовились выйти где-то на ближайшей станции.

Война продолжалась. Я ехал в Москву. Впереди была встреча с женой, с дочкой. А мысли уже забегали дальше: куда, в какие края бросит теперь меня судьба, или, выражаясь точнее, приказ начальства? Я думал, что мне придется ещё встретиться с немецкими смертниками. Думал — и не ошибся. Но об этом я расскажу в другой раз.

Notes

1

Соединение «К» (Kleinkampfverband) — «соединение малого боя», диверсионно-штурмовое соединение германских военно-морских сил.

(обратно)

2

Адмирал Гельмут Гейе — командир соединения «К».

(обратно)

3

Бибер — бобр (нем.).

(обратно)

Оглавление