«Флори»

— Не так быстро! — прошипел он мне на ухо. — Ты хочешь покинуть нас, но твоя шея еще не заплатила за все это: если тебя не отстегают плетьми за первый раз и не повесят за второй, — тогда я испанец! Если для этого понадобится…

— По приказу королевы, — раздался голос с другой стороны, и чья-то рука легла на мое другое плечо.

Дворецкий взглянул на соперника.

— Он слуга епископа! — воскликнул он и снова схватился за меня.

— А епископ — слуга королевы! — раздался энергичный ответ и незнакомец, в котором я узнал человека, передававшего мне собачью попонку, спокойно отстранил его. — Ее величество попросила кардинала узнать всю правду об этой истории и о том, кто за ней стоит. А пока, если вы хотите на что-то пожаловаться, обращайтесь к его преосвященству.

Дворецкий, расстроенный и чуть было не лопающийся от гнева, отступил, и незнакомец, жестом приказав мне следовать за собой, пересек двор и вышел на улицу Сент-Оноре. Я поспешил вслед за ним, раздираемый противоречивыми чувствами: я боялся идти за ним, но и не имел ни малейшего желания остаться. Наконец, выйдя в маленький переулок, ведущий к реке, мой провожатый остановился.

— Здесь двадцать крон, — резко сказал он и сунул монеты мне в руку. — Возьми и сделай так, как я скажу, и тогда все будет в порядке. Возле Нотр-Дам отыщи лодку, отплывающую в Рюэн, и отправляйся на ней. В этом городе на улице Святой Элоизы ты найдешь свою жену и сотню крон. Поселишься там и через месяц попросишь работу в местном суде. Остальное зависит от тебя. Я знаю человека, — продолжал он с загадочной улыбкой, — который начал свою карьеру за конторкой в суде, но будучи чрезвычайно молчаливым человеком, способным сохранить любой секрет, со временем занял большую должность.

Я принялся было благодарить его.

— В этом нет необходимости, потому что ты сделал большое дело — восстановил справедливость. Но для своего же блага ты должен побыстрее забыть обо всем.

И сейчас, когда я пишу эти строки, занимая одну из важнейших государственных должностей, я полностью согласен с ним.

Потому что, если монсеньер де Конде победил при Рокруа на поле боя, то кардинал одержал в этот день не менее важную победу при дворе, победу, ограничившую влияние епископа.

И это было только начало. Прошло чуть меньше месяца и уже вся Франция знала, что мантия Ришелье вместе с изрядной долей королевской благосклонности, легла на плечи Мазарини. Мне стало известно, что его преосвященство выждал немного и передал настоящего Флори в руки ее величества.

Оглавление