«Мосты Петербурга. В прошлом, настоящем и будущем»

Елена Первушина

Мосты Петербурга. В прошлом, настоящем и будущем

Серия «Всё о Санкт-Петербурге» выпускается с 2003 года

Автор идеи Дмитрий Шипетин

Руководитель проекта Эдуард Сироткин

Оформление художника Е.Ю. Шурлаповой

Предисловие

Наверно всем петербуржцам, и не только им одним, с детства знакомы строки, которыми начитается «Медный всадник» — самая петербургская поэма Пушкина. В них царь-демиург силой своей мысли создает город из небытия, из темной болотной воды и бледных лучей низкого северного солнца. Вы помните эти строки?

Метафора «Петербург — окно в Европу» также знакома нам с детских лет, она кажется совершенно естественной, и легко вообразить себе, что она возникла в голове царя-основателя. Однако это не так.

Заглянув в авторские примечания к поэме, мы обнаружим, что выражение «окно в Европу» принадлежит вовсе не Петру и не кому-то из его биографов, составлявших пространные списки его высказываний по самым разным поводам, а… итальянцу Франческо Альгаротти, эксперту по живописи и другим произведениям искусства, служившему небезызвестному королю Пруссии Фридриху Великому. Альгаротти побывал в Петербурге в 1732 г., то есть уже после смерти Петра, а позже издал книгу на французском языке «Письма о России», в которой были и те самые слова: «Pctersbourg est la fenetre par laquelle la Russie regarde en Europe», что в переводе: «Петербург — это окно, через которое Россия смотрит в Европу», на которые и ссылается Пушкин.

Конечно, сразу же в глаза бросается важное различие. У Альгаротти Россия только пассивно смотрит на Европу и даже непонятно — с любопытством или страхом, с надеждой или равнодушно. У Пушкина Петр — активное действующее лицо, он творит историю, его речь изобилует глаголами: «в Европу прорубить окно, ногою твердой стать при море». Совсем не случайно в другом его стихотворении есть такие строки, посвященные Петру I и также наполненные энергией:

Образ, который создает Пушкин, — не плакатный и не «конфетный». Его Петр может быть жестоким, но поэт верит в справедливость царя:

Елена Первушина

Мосты Петербурга. В прошлом, настоящем и будущем

Серия «Всё о Санкт-Петербурге» выпускается с 2003 года

Автор идеи Дмитрий Шипетин

Руководитель проекта Эдуард Сироткин

Оформление художника Е.Ю. Шурлаповой

Предисловие

Наверно всем петербуржцам, и не только им одним, с детства знакомы строки, которыми начитается «Медный всадник» — самая петербургская поэма Пушкина. В них царь-демиург силой своей мысли создает город из небытия, из темной болотной воды и бледных лучей низкого северного солнца. Вы помните эти строки?

Метафора «Петербург — окно в Европу» также знакома нам с детских лет, она кажется совершенно естественной, и легко вообразить себе, что она возникла в голове царя-основателя. Однако это не так.

Заглянув в авторские примечания к поэме, мы обнаружим, что выражение «окно в Европу» принадлежит вовсе не Петру и не кому-то из его биографов, составлявших пространные списки его высказываний по самым разным поводам, а… итальянцу Франческо Альгаротти, эксперту по живописи и другим произведениям искусства, служившему небезызвестному королю Пруссии Фридриху Великому. Альгаротти побывал в Петербурге в 1732 г., то есть уже после смерти Петра, а позже издал книгу на французском языке «Письма о России», в которой были и те самые слова: «Pctersbourg est la fenetre par laquelle la Russie regarde en Europe», что в переводе: «Петербург — это окно, через которое Россия смотрит в Европу», на которые и ссылается Пушкин.

Конечно, сразу же в глаза бросается важное различие. У Альгаротти Россия только пассивно смотрит на Европу и даже непонятно — с любопытством или страхом, с надеждой или равнодушно. У Пушкина Петр — активное действующее лицо, он творит историю, его речь изобилует глаголами: «в Европу прорубить окно, ногою твердой стать при море». Совсем не случайно в другом его стихотворении есть такие строки, посвященные Петру I и также наполненные энергией:

Образ, который создает Пушкин, — не плакатный и не «конфетный». Его Петр может быть жестоким, но поэт верит в справедливость царя: