«Убить Александра»

Владимир Андриенко

Убить Александра

Варварство и троны, рабство и мечи,

Цепи и короны, тьма и палачи,

Горе и невзгоды, деспоты и гнет!

О, когда ж свобода вашу цепь порвет!

Н Морозов.

Пролог

Париж.

1925 год.

С тех пор прошло много лет и больше я могу не скрывать давней истории противостояния людей. Одни хотели убить царя, а вторые спасти его и вместе с ним постаревшую и обессилевшую империю.

Я был и среди тех и среди других.

Сначала я боролся за грядущую революцию и считал жандармов моими личными врагами. Крестьянские волнения в 1870-х годах происходили во многих губерниях России. Голодные годы становились привычными и повторялись со зловещей периодичностью. Подлила масла в огонь турецкая война 1877-1878 годов, и положение крестьян еще больше осложнилось. Малоземелье, нужда и голод стали их постоянными спутниками. Они требовали справедливого передела земель, и я был среди той части интеллигенции, что желала им помочь.

А затем я перешел на сторону властей и стал агентом Третьего отделения1 среди революционеров. Я перестал верить в то, что революция спасет Россию и сделает её благополучной.

Могу сейчас с гордостью сказать, что агентом я был неплохим и до сих пор никто не знает имени того, кто смог предотвратить ряд громких террористических актов в Российской империи. Многое бы отдали тогда участники «Народной воли» чтобы узнать правду и расправиться со мной.

Ныне я могу говорить свободно. Участников тех событий давно нет на свете. Разве вот Вера Фигнер, просидев почти двадцать лет в Петропавловской крепости, вышла оттуда постаревшей, но живой. Она здравствует по сей день, и, вероятно переживет меня, хоть мне на долю не выпали сырые казематы Алексеевского равелина.

Кто станет теперь разбираться в том давнем деле? Великая война и последовавшая за ней гражданская принесли столько крови и слез, что наши террористические акты второй половины 19-го века, кажутся детской игрушкой. Кто после того как расстреляли императора Николая Второго и его семью вспоминает про убийство его деда Александра Второго? Но тогда нам казалось, что именно в наше время мы меняли историю.