«Краткая история Германии»

Джеймс Хоус

Краткая история Германии

Посвящаю памяти моего отца, Мориса Хоуса, и будущему моего третьего сына, Карла Мориса Хоуса фон Оппена, чьи жизненные пути пересеклись на несколько часов 25 февраля 2015 г.

James Hawes

THE SHORTEST HISTORY OF GERMANY

Автор карт и иллюстраций Джеймс Нунн

© Джеймс Хоус, 2017

© Гутман Т. Ю., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2017 КоЛибри®

Джеймс Хоус – британский писатель, германист. Преподавал в университетах Мейнута, Шеффилда и Суонси, сейчас руководит магистратурой в Университете Оксфорд Брукс.

Автор шести книг, в том числе ставшей бестселлером биографии Франца Кафки. В 2005 году в одной из своих работ предсказал выход Великобритании из Евросоюза.

Отважная попытка исправить вековое невежество… серьезное, хорошо проработанное исследование, которое радикально переосмысливает преемственность в немецкой политической жизни.

Несомненно, наиболее полное и яркое историческое повествование такого объема… Лучшая, на мой взгляд, краткая история этой великой страны.

Перед нами Германия, какой мы ее еще не знали: смелые утверждения, авторитетный взгляд, широкий кругозор и волнующее чтение. Эту книгу необходимо прочитать каждому, кто интересуется тем, как Германия стала такой, как сегодня.

Выход Великобритании из Евросоюза и президентство Дональда Трампа в США придают этой потрясающей истории борьбы Германии с ее демонами особую актуальность.

Предисловие

Если не сейчас, то когда?

Запад отступает по всем фронтам. Англосаксонские державы, великие и малые, грезят об утраченном величии. Популисты по всей Европе причитают, что иммиграция и глобализация – дело рук порочной Системы, которой тайно управляют хозяева, не ведающие патриотических чувств. Не веря своему счастью, «царь Владимир» наблюдает, как выстраивается его «большая игра». Страны Балтии и Вышеградской группы трепещут. Йошка Фишер, бывший министр иностранных дел Германии, практически утратил надежду.

«Европа слишком слаба и раздроблена, чтобы заменить Соединенные Штаты в стратегическом аспекте, а без руководства США Западу не выжить. Поэтому сегодня каждому ясно, что западный мир, скорее всего, погибнет у нас на глазах».

Между тем New York Times задается вопросом, не станет ли Ангела Меркель, канцлер Германии, «последним защитником либерального Запада».[1]

Германия? Страна, где хорошо помнят, как Адольф Гитлер пришел к власти демократическим путем (впрочем, как мы увидим далее, благодаря весьма специфической части электората), а затем, одержимый расистской идеей, развязал тотальную войну, чтобы подчинить себе мир? Способна ли Германия измениться за столь короткое время – всего за одно поколение?

Да, способна. Но чтобы понять это – а также то, почему Германия, возможно, остается нашей последней надеждой, – нам придется отбросить исторические стереотипы и начать с чистого листа. Итак, давайте посмотрим, с чего начинается ее история. А точнее, предыстория…

Как это начиналось

Еще в железном веке, примерно в 500 г. до н. э., жители поселений Южной Скандинавии – или самой северной части Германии – стали произносить отдельные согласные иначе, чем остальное население.

Вероятно, все началось здесь около 500 г. до н. э.

Никто не знает точно, кем были эти люди, где они обитали, когда и почему это произошло. Однако мы можем реконструировать ход событий. Возьмем вопросительные слова. Носители других языков использовали звук c/k/qu (как в латинских quis, quid, quo, cur, quam), который встречается по сей день (quoi, que, che, kakiya и т. д.). Предки же датчан, англичан, немцев и им подобных народов на каком-то этапе переключились на звук hv/wh/h, сохранившийся в словах hvad/what/was и т. п.

Этот фонетический процесс известен как первое общегерманское передвижение согласных, или закон Гримма. Его сформулировал Якоб Гримм, старший из братьев Гримм, которые собирали немецкие народные сказки. Последствия случившегося лучше всего видны в современном английском, где германские формы соседствуют с латинизмами.

p превратилось в f: paternal – fatherly

f превратилось в b: fraternal – brotherly

b превратилось в p: labia – lip

c/k/qu превратилось в hv/wh/h: century – hundred

h превратилось в g: horticulture – gardening

g превратилось в k: gnostic – know

t превратилось в th: triple – three

d превратилось в t: dental – teeth

Племена, которые – по нашим догадкам – начали использовать эти новые звуки примерно в 500 г. до н. э., называют протогерманцами. Мы не знаем их самоназвания, поскольку на этом этапе они не поддерживали отношений с народами Средиземноморья, где уже существовали акведуки, библиотеки, театры, выборы и письменная история.

Известно, что примерно в 150 г. до н. э. протогерманцы начали налаживать связи со Средиземноморьем. С этого периода сосуды для вина, изготовленные римлянами, стали использовать по всей территории Германии. Римляне познакомили протогерманцев и с шопингом – слово, обозначающее покупку вещей (kaupa/kopen/shopping/kaufen и т. д.), заимствовано из латинского языка, caupo по-латыни – мелкий торговец или трактирщик. Возможно, первые контакты происходили в торговых точках на Рейне или Дунае, где протогерманская элита обменивала на алкогольные напитки меха, янтарь, светлые волосы (их высоко ценили римские постижеры) и в первую очередь рабов.

Торговля шла своим чередом, пока римлянам не начали угрожать племена с севера – кимвры и тевтоны. Впрочем, это продолжалось недолго – со 112 до 101 г. до н. э., когда их разгромил великий римский полководец Гай Марий. Позднее патриоты провозгласили эти племена первыми германцами, но для римлян они были обычными варварами. И конечно, в то время никто не называл их германцами. Насколько нам известно, слово германцы возникло лишь в 58 г. до н. э. Как и подобает, предание начинается с появления одного из самых знаменитых людей в истории.

Часть I

58 г. до н. э. – 526 г. н. э

Римляне создают германцев, а германцы захватывают Рим

Цезарь изобретает германцев

Рим и Галлия до Цезаря

В марте 60 г. до н. э., как писал философ, политик и оратор Цицерон, в Риме только и говорили, что об угрозе со стороны варваров, рыщущих в поисках убежища. Из-за беспорядков и войн на севере они постепенно наводняли уже романизированные территории Цизальпийской Галлии – нынешнюю Северную Италию. В еще непокоренной Трансальпийской Галлии, судя по всему, активизировались новые смутные силы. В 58 г. до н. э. новый правитель Цизальпийской Галлии Юлий Цезарь, готовясь к войне, которая должна была упрочить его репутацию и избавить от долгов, нарек их германцами.

В самом начале «Записок о Галльской войне» Цезарь дает германцам четкое определение: они живут за Рейном. Он заполняет карту, которая для его читателей была таким же белым пятном, как Центральная Африка – для аудитории Генри Мортона Стэнли, и тут же излагает свою главную идею. Рим и Галлия имеют много общего, как с материальной, так и с культурной точки зрения, но за Рейном живет совершенно иной народ. Он вновь и вновь возвращается к этой мысли на страницах «Записок о Галльской войне».

Вскоре Цезарь увидел, что дела и впрямь идут скверно. Галльские племена подкупом склонили на свою сторону 15 000 германских воинов, чтобы те помогли им освободиться из-под власти эдуев. Но, одержав победу над эдуями, вождь германцев Ариовист вызвал подкрепление из-за Рейна и фактически стал правителем всех галльских территорий, где еще не успел закрепиться Рим. Число германцев в Галлии выросло уже до 120 000, и было понятно: если так пойдет и дальше, они начнут вытеснять местных жителей, которым придется искать новое пристанище.

Будучи патриотом, Цезарь сразу почуял опасность. Цизальпийскую Галлию, ставшую римской провинцией, – а то и сам Рим, – могла захлестнуть волна варваров-мигрантов. Воодушевляя оробевших легионеров зажигательными речами и суля им награды и повышения, Цезарь ведет их за собой, стараясь избегать узких дорог и лесов. В 58 г. до н. э. он вступает в бой с войсками Ариовиста и одерживает победу. Это сражение было названо битвой при Вогезах.

Беспорядочное отступление германцев, как водится, превращается в кровавую бойню. Уцелевшие пытаются спастись бегством, перебравшись через реку, однако Цезарь не желает, чтобы враг ушел живым. Убии, германское племя, которое поддерживало союзнические отношения с Римом, предлагают организовать судовую переправу. Но Цезарь считает, что это небезопасно (и не в духе римлян), и приказывает построить стационарный мост. Легионеры справляются с задачей в рекордные сроки – за десять дней.

Но, хотя военная мощь Рима и вызывает трепет, дело решают наземные операции. Германцы знают эти земли как свои пять пальцев. Они уходят в леса, и Цезарь понимает, что они хотят сконцентрировать силы и дождаться атаки римлян. Поскольку уже совершенных подвигов достаточно, чтобы не посрамить воинскую честь и сохранить лицо, он возвращается в Галлию, не забыв разрушить за своей спиной только что наведенный мост.