«Воины снегов»

Воины снегов

Свинцово-серая прозрачная вода. Справа неровная зубчатая стена бурых скал. Слева вдали лёд — сплошной. Вместо неба низкая подвижная облачность. Межу нею и морем царит ветер — холодный, пронизывающий, беспощадный.

И посреди всего этого — коч.

Что такое коч? Кочи — деревянные морские суда. Метров 15-20 длиной и 5-6 шириной. Пара метров осадки и примерно столько же над водой. На корме и носу низкие надстройки. Две мачты с прямыми парусами, мощный деревянный руль. В поперечном разрезе корпус имеет яйцеобразную форму, чтоб не раздавило, если вмёрзнет в лёд. Из-за этого даже небольшая волна мотыляет его с борта на борт. По ватерлинии сделана дополнительная обшивка из досок — защита от мелкого льда. На палубе возле задней мачты привязываются две весельные лодки, которые используются в качестве буксиров при мелком маневрировании и для высадки на берег. Ни одно такое судно до наших дней не сохранилось. Пётр Первый запретил их строить, а готовые суда приказал уничтожить — уж больно у них вид неказистый. Много позже появилось мнение, что кочи «поморского» типа являлись гениальным продуктом народного творчества и были идеально приспособлены, для плавания в ледовитых морях. Впрочем, и сейчас с этим согласны не все.

Вот этот конкретный коч уж точно не был гениальным творением мастеров. Сколоченный на скорую руку из полусырого дерева, он имел лишь одно достоинство — стоил в полтора раза дешевле добротного. Впрочем, будь он хоть каким, со встречным ветром ему не справиться — не те паруса. К тому же он был явно перегружен.

Старый Гуэркен стоял на скале и смотрел, как море и ветер обходятся со странным плавучим предметом. Вчера он видел два таких — они прошли на восток далеко от берега. За ночь ветер усилился, ледовые поля приблизились, и свободной воды осталось совсем мало. Теперь плавучий предмет должен был неминуемо угодить на камни, уходящие от мыса далеко в море. Превратив глаза в узкие щели, Гуэркен рассмотрел, что по предмету передвигаются фигурки существ, похожих на людей. Это были, конечно, демоны — ни одному человеку не пришло бы в голову пуститься в плавание на такой лодке. Демоны и духи, как известно, существуют всякие: добрые и злые, слабые и могущественные. «Интересно, каковы эти? Смогут они убрать скалу со своего пути? Или, может быть, они перенесут свою лодку через неё?»

Разочарование было полным — демоническое судно сменило курс, пытаясь уйти в открытое море, но сразу же вернулось на прежний. Прошло совсем немного времени, и оно остановилось, накренившись на борт, у подножия торчащего из воды камня. Волны поднимали и опускали его, с каждым разом увеличивая крен.

«Наверное, совсем перевернётся, — подумал Гуэркен. — Эти существа не властны ни над водой, ни над ветром, ни над камнями. Что же теперь они станут делать? Превратятся в рыб или тюленей? Или, может быть, станут птицами? О, большая лодка перед смертью рожает детёнышей!»

Действительно, рядом с судном на воде оказалась сначала одна, а потом вторая маленькая лодка. Можно было даже рассмотреть, как поднимаются и опускаются вёсла. Только чуда опять не случилось. Лодку, рождённую первой, волна подняла и бросила на скалу. Потом оттащила немного назад и снова бросила — уже перевёрнутую. Человекоподобных демонов в ней было довольно много, и теперь точки их голов чернели на поверхности воды. Они исчезали одна за другой — похоже, ни взбираться на отвесные скалы, ни плавать, как моржи, демоны не умели.

Вторая новорождённая лодка вразнобой махала вёслами, но почти не двигалась с места. Потом она поняла, как нужно действовать, и стала понемногу отодвигаться от камней и от своей гибнущей родительницы.

«Быстро учится, — одобрительно кивнул Гуэркен. — Кажется, она хочет на берег. Интересно, сможет детёныш найти хорошее место, чтобы вылезти? Сейчас малая вода — даже взрослой байдаре это не просто».

Нет, ни сама лодка, ни демоны, которые ею управляли, не почуяли опасности. Гуэркен перешёл на другой край площадки и стал смотреть, как далеко внизу — почти под ним — прибой убивает молодую лодку и глотает человекоподобных демонов.

«Наверное, она из дерева. Значит, волны отдадут много хороших обломков. Может быть, найдётся наконец подходящий кусок, чтобы заменить третье правое ребро у байдары — она так давно страдает!»

Гуэркен спустился к летним жилищам посёлка, прошёл к своему шатру. Согнувшись, залез внутрь и вскоре выбрался обратно — уже с копьём в руке.

— Деда, деда, ты куда?

— На берег пойду, — улыбнулся Гуэркен своей любимице. — Море съело толстую байдару демонов и её детёнышей. Вдруг там остались объедки для нас?

— Толстую байдару?! Как те — вчерашние?! Ой, деда! Ну какой ты! Ну почему не позвал?

— Вот ещё! Разве это киты? Или возвращается наша байдара? Или, может быть, едут гости из Унгена? На кого смотреть в море такой маленькой девочке?!

— Я не маленькая, деда! Не маленькая! У меня грудь, смотри, уже какая! И первая кровь скоро будет — так все говорят! Почему не позвал?!

— Ладно-ладно, — засмеялся Гуэркен. — Не сердись, Луноликая, а то лицо длинным станет.

— И пускай! Не буду с тобой говорить! Не буду петь тебе песни! Возьми меня на берег! Или я пойду сама!

— А демон высунет клешню, схватит тебя за ногу, утащит в воду и будет там есть — по кусочкам.

— Не боюсь! Я с тобой никого не боюсь!

— Тогда пошли.

Они стояли на краю галечного пляжа — там, где кончается тропа, ведущая наверх, к посёлку. Они стояли и смотрели, как два человекоподобных существа ходят вдоль кромки прибоя, собирают и стаскивают в кучу предметы, выброшенные волнами. Вода отступала, и подарков было довольно много.

— А почему они живые, деда? — спросила Луноликая. — Разве так бывает?

— Как видишь, — пожал плечами Гуэркен. — Наверное, море отказалось от них. Или они сбежали от него самовольно.

— Смотри, смотри, у них лица заросли волосами! И одежда такая...

— Думаешь, это одежда? А может быть, они такими рождаются.

— Никогда не видела духов так близко!

— Какие твои годы! Если научишься хорошо камлать, они будут стаями слетаться на твой зов.

Один из человекоподобных заметил наблюдателей и указал на них другому. Будь эти существа людьми, они приблизились бы и поприветствовали тех, кто был здесь раньше. Или показали бы, что собираются с ними сражаться. Демоны же поступили иначе — они стали кричать и махать руками, требуя, чтобы старик и девочка подошли к ним.

— Не ходи, деда, — сказала Луноликая. — По-моему, они злые.

— Они слабые, — улыбнулся Гуэркен. — Как они смогут причинить мне вред?

Величественно и медленно — как подобает хозяину байдары и главе «переднего» дома — Гуэркен направился к пришельцам. Остановился в нескольких шагах, опёрся о древко копья и принялся их рассматривать — без страха и особого интереса. Эти двое являли собой довольно жалкое зрелище, однако, кажется, были о себе другого мнения.

Они начали издавать громкие звуки, обращаясь к местному жителю. Назвать это речью было никак нельзя. По интонациям же чувствовалось, что демоны о чём-то спрашивают и требуют ответа. Гуэркен снисходительно усмехнулся их жалким потугам и не раскрыл рта. Эта усмешка странно подействовала на демонов — они стали кричать ещё громче. Теперь они не спрашивали, а только требовали чего-то и грозили. Старик покачал головой, удивляясь такой наглости и бесцеремонности. Он уже хотел повернуться и уйти, но увидел, что один из демонов замахнулся на него длинной палкой, которую держал в руках.

Уже два года не выходил Гуэркен летом в море. И вовсе не потому, что стал дряхлым стариком — в зимней охоте ему по-прежнему не было равных. Просто он решил, что пора подружить с байдарой среднего внука своего двоюродного брата, а экипаж промыслового судна должен состоять из восьми человек — не больше. За свою долгую жизнь глава «переднего» дома участвовал во многих набегах и немало чужих набегов отбил вместе с друзьями и родственниками. При этом он всегда был «лёгким» — сражался без доспехов и гордился тем, что не получает ран (а полученные скрывал). Он давно не тренировался, но тела таучинов никогда не забывают приобретённых навыков.

Старик сделал шаг назад и чуть пригнулся — как бы поднырнул под чужое оружие. А потом...

Того, который был безоружен, он коротко кольнул в горло. У второго сначала выбил из рук палку — хотел посмотреть, что тот станет делать после этого. Демон вновь поступил не по-человечески — не попросил смерти, как подобает мужчине, а захотел убежать. Гуэркен еле успел дотянуться копьём до его ног и сделать так, чтобы он запнулся и упал. Охотник не стал убивать лежачего — он хотел доставить удовольствие внучке. Поэтому он позволил противнику вскочить на ноги и лишь тогда нанёс удар.

— Какие они страшные, — сказала девочка, помогая деду стаскивать трупы в воду. — Вдруг такой ночью придёт!

— Не ешь много жира перед сном — будешь видеть лёгкие сны, — посоветовал Гуэркен. — Они не придут, потому что убиты моим волшебным копьём.

— Да, я видела! Первый удар называется «клюв гагары», а второй — «мах крыла чайки».

— Правильно! Умница ты у меня! Пойдём теперь посмотрим, от чего ещё отказалось море — вдруг найдётся что-то полезное.

Дед и внучка пробрели вдоль кромки прибоя, привычно поворачиваясь боком к ветру — он был бессилен против их меховых одежд. Примерно через полсотни метров пляж сузился, скалы подступили ближе к воде. Возле них здесь лежал толстенный ствол дерева, выброшенный когда-то штормом.