«Подвеска пирата»

Несколько человек бросились исполнять приказание. И тут маг словно сбросил странное оцепенение, овладевшее им на поляне. Он резким движением поднял правую руку с перстнем, направив камень на разбойников, и начал творить заклинание. Джон Ди не знал смысла слов, которые срывались с его языка свободно, без малейшей запинки. Этот текст был давним как мир. Заклинание заставил наизусть выучить отец в ту самую памятную ночь, когда уходил в мир иной. Правда, Роланд Ди не успел объяснить, зачем оно, потому что появился друид. Обычно маг использовал заклятье в сеансах гипноза, хотя подозревал: древние слова имеют совсем другое предназначение.

При первых звуках этой речи пикт вздрогнул, а затем в страхе начал пятиться назад. Остальные разбойники тоже остановились, но по другой причине. На их лицах появилось удивление, которое постепенно сменилось благоговейным ужасом. Им начало казаться, что берилл в перстне мага сначала засветился, а затем и вовсе засиял как маленькое солнце. Свет его лучей слепил людей, а монотонный голос доктора вводил в транс.

— Остановись!!! — как гром раздались чьи-то слова. — Не зови Морриган^[11], иначе все мы будем обречены!

Увлеченный гипнотическим сеансом, который он впервые вершил при таком большом скоплении народа, Джон Ди вздрогнул от неожиданности и в недоумении оглянулся. Из лесных дебрей вышел высокий статный старик с седой бородой в длинном белом одеянии, напоминающем плащ. Старец оказался уже знакомым доктору друидом, провожавшим отца в последний путь. На нем был широкий кожаный пояс, украшенный золотыми фигурками птиц и лесных зверей, и большая шейная гривна-торквес, закрывающая половину груди; она представляла собой жгуты, свитые из тонкой золотой проволоки. В руках друид держал бронзовый жезл, верхушку которого украшал огромный изумруд.

Разбойники быстро избавились от заговоренного состояния, и тут же, стыдясь своего испуга, возжаждали крови мага. Блеснули клинки, и лесные бродяги начали окружать Джона Ди и Уилли, вопреки приказу господина снова решительно нацелившего на толпу мушкет. Мальчик уже обрел душевное равновесие и мысленно поклялся, что дорого оплатит путь в загробный мир, коль пришла пора умирать. Не раз битый жизнью, он не считал ее большой ценностью. Впрочем, в ту пору мало кто доживал до старости и смерть не вызывала больших эмоций.

Один лишь пикт не торопился проявлять присущую ему кровожадность. Он так сильно испугался, что готов был немедленно бежать с поляны, забиться в лесную глушь, непроходимую чащобу, — лишь бы подальше от колдуна. Только они со старым друидом знали, о чем шла речь в заклинании мага. И темнолицый сомневался, будто Морриган не услышала обращенных к ней слов.

— Эйлир, убери своих людей! — сказал друид, обращаясь к атаману. — Так вы встречаете моего гостя?

— Прости, о Дрэу, я не знал… — Главарь поклонился друиду. — Глиндур, Тарант, Майлгун, уймите свой пыл! — вскричал он, обращаясь к наиболее прытким, пытавшимся схватить жеребца за узду.

Андалузец уже взбрыкнул, пронзительно заржал и злобно оскалил зубы. Его фиолетовые глаза налились кровью, и доктор с трудом сдерживал порыв коня встать на дыбы и разделаться при помощи копыт с дерзкими людишками, посмевшими прикоснуться к нему без разрешения хозяина.

— Расступитесь! — своим грубым басом продолжал командовать Эйлир. — Позвольте помочь, ваша милость, — сказал он почтительно, обращаясь к магу, и подал ему руку.

Но Джон Ди грубоватой любезностью атамана не воспользовался. Его напряженные нервы требовали разрядки, и он соскочил с коня так ловко и с такой потрясающей легкостью, будто ему было по меньшей мере вполовину меньше лет. Разбойники одобрительно загудели — не каждый даже молодой рыцарь в боевом облачении способен на такой трюк. Только Эйлир нахмурился и сквозь зубы выругался — помянул темных богов. Ему не понравилось, что гость друида демонстративно отверг его руку.

— Следуйте за мной, — сказал друид магу и вошел в лес.

Тропинки, как таковой, не было и в помине, но старец выбирал удобный путь, чтобы могли пройти лошади. Он петлял среди огромных дубов, забираясь в чащу все дальше и дальше. Деревья, смыкаясь кронами, образовали густой шатер; сквозь него не пробивались ни дождевые капли, ни солнце. Ковер из листьев скрадывал звуки шагов, в лесу царила полная тишина, и в какой-то момент Джон Ди поймал себя на мысли: уж не сон ли все это?

Но вот впереди забрезжил яркий свет, и спустя какое-то время путники оказались на просторной поляне. Ее главной достопримечательностью был огромный дуб-патриарх. Возле него стоял жертвенный камень, а чуть поодаль виднелась бревенчатая хижина друида. Вход в жилище был сбоку, а более длинную стену, которую трудно было назвать фасадом, закрывало полотнище из плохо отбеленной серой холстины. На нем вырисовывалось грубое изображение владыки зверей, рогатого бога-оленя Кернунноса.

Уилли, совсем стушевавшийся на поляне (ему сильно не понравился жертвенник с темными пятнами засохшей крови), неожиданно отскочил в сторону и вскрикнул от испуга.

— Что с тобой? — спросил маг.

— Т-т… Т-там!.. — Сильно побледневший мальчик указывал на густую высокую траву возле каменной плиты.

Джон Ди проследил за его указательным пальцем и увидел в траве свившиеся кольца огромной змеи. Она угрожающе подняла голову, в ее пасти заиграл длинный раздвоенный язык. Наверное, хранительнице жертвенного камня сильно не понравилось, что ее покой потревожили.

— Не бойся, — успокоил мальчика друид. — Это Шшиа. Она безобидна, только очень проголодалась. Нужно ее покормить…

С этими словами хозяин нырнул в хижину, а когда возвратился, в руках у него была глубокая миска, наполненная молоком. Он поставил ее перед змеей — та тут же успокоилась и принялась трапезничать.

— Входите, — сказал друид, указывая на распахнутую дверь своего жилища, и Джон Ди, сердце которого почему-то застучало вдруг как малый кузнечный молоток, пригнулся (входной проем был низковат для него) и переступил порог.

Внутри хижина мало отличалась от дома деревенского знахаря. Те же высушенные коренья и пучки целебных трав, висевшие на балках, тот же травяной запах, такие же полки вдоль стен, с различными банками, плошками и горшочами, такой же неказистый очаг, сложенный из дикого камня. И все же, различие было.

Присмотревшись, Джон Ди увидел лягушек, подвешенных за задние лапки над очагом — чтобы они подвялились и высохли. Наверное, старец использовал этих земноводных для гаданий. Кроме того, в углу, из открытого сундука виднелась старинная бронзовая посуда и разная другая утварь. А еще на столе лежала раскрытой священная книга друидов — тонкие деревянные пластины с вырезанными на них письменами алфавита «оуэм»; его дал кельтам сам бог мудрости Огам. Это был настолько древний язык, что даже не все жрецы могли прочесть написанное. Впрочем, молитвы и заклинания с незапятных времен друиды знали наизусть.

Пока маг рассматривал внутреннее убранство жилища, хозяин, которого звали Дрэу, что означает «мудрый», достал из сундука кубки и налил в них крепкого ароматного эля. Все уселись и отдали должное превосходному напитку, явно сделанному по стародавним рецептам, как отметил про себя Джон Ди. Эль был очень густым, источавшим неизвестные ароматы, и разогревал кровь посильнее хорошо протопленной печки.

Друид прихлебывал из кубка и вопросительно посматривал на своего гостя. По законам кельтского гостеприимства он обязан, прежде всего, напоить или накормить пришедшего, и только потом начать деловой разговор. А тот, в свою очередь, должен преподнести старцу какой-нибудь дар.

Подарок у Джона Ди был. Он мигнул Уилли — и мальчик подал дорожную сумку. Маг достал оттуда старинную серебряную чашу, на боках которой было вычеканено рогатое божество и еще какие-то странные звери, не существующие в природе, и с поклоном протянул ее Дрэу.

Нужно сказать, что доктору очень не хотелось расставаться с этим артефактом. Он приобрел его случайно, на развале возле мясного рынка Смитфилд. Там обычно торговали разной экзотической всячиной, чаще всего ворованной. Правда, ценные вещи продавались тоже, но только из-под полы. Наверное, Джон Ди чем-то вызвал доверие у разбитного малого, пытавшегося всучить прохожим рванье непотребного вида. Парень схватил мага за рукав и с таинственным видом поинтересовался, не хочет ли господин потратить малую толику денег на действительно стоящую вещь.

Увидев чашу, Джон Ди даже не стал торговаться, хотя торговец, вопреки своим утверждениям, запросил за нее весьма приличную сумму. Маг сразу понял, какая ценность попала к нему в руки. Мало того, он был уверен: вещь не краденая, а, скорее всего, попавшая в руки торговца от грабителей древних могил. Так что претензий к человеку, приобретшему старинный артефакт, не должно быть никаких.