«Мои походы по Арабатской стрелке. Поход второй»

Андрей Попов

Мои походы по Арабатской стрелке. Поход второй

Следующий раз звезды позволили мне замахнуться на покорение Арабатской стрелки года через два. Собрались идти вдвоем с другом. По испытанной схеме, приурочили выход на Первомай. Маршрут изменили. Автобусом до Симферополя, поездом «Симферополь – Керчь» до Владиславовки, там, каким-то образом добраться до Соленого и дальше на север до самого Геническа. Так как друг был не сильно подготовлен, оставили на дежурстве сына. Вдруг, что-нибудь случись, он на микроавтобусе выезжал бы за нами.

Первые нестыковки начались уже во Владиславовке. Ночью там не оказалось ни одного таксиста, а частники ломили за сорок километров несусветную цену. Пришлось идти километра три до трассы, «ловить» какого-то колхозника на «Москвиче» и с ним добираться до села Семисотка. Расплачиваясь с добрым человеком, я вдруг в изумлении увидел недалеко железнодорожный переезд и рельсы! То есть сюда можно было доехать на том же поезде, лежа на полке? Мда … Ну, как говориться «сам дурак», изучайте расписание. Впустую потусовавшись на перекрестке примерно час, мы тронулись пешком, надеясь, что в этой глуши, нас все-таки кто-нибудь да подхватит по дороге. На мое удивление так и случилось. Примерно через час бодрой ходьбы, нас подобрал отставной военный, ехавший на старой «Волге» половить бычка. Он подкинул нас до села Каменного, высадил на окраине и указал, куда двигаться дальше. Попетляв некоторое время по еще сонным сельским улочкам, мы вышли на высокий глинистый берег, круто обрывавшийся к морю. С него нам открылась незабываемая панорама. Прямо под кручей, испугавшись спросонок нежданных гостей, огромная стая каких-то белых птиц, шлепая лапами по зеркалу Азовского моря и курлыча на все лады, пыталась улететь подальше в море. На востоке, солнце нехотя, словно еще подремывая, робко выглядывало из-за горизонта, заливая розовым, еще дрожащим светом берег и тех самых улетающих птиц, в мгновение ока, превращая их из обычных, невзрачных пеликанов в каких-то изящных и розовых, похожих на фламинго. Полюбовавшись на эту неземную красоту, мы с трудом вернулись в реальность. Достав сало и хлеб, стали перекусывать, одновременно прикидывая, сколько же нам еще тащиться до начала Арабатской стрелки, откуда должен был начинаться поход. Судя по карте, разложенной на рюкзаках и придавленной бутербродами, преодолеть предстояло еще почти девять километров. И это плюс к десятке, которую мы уже «намотали» с полуночи, добираясь сюда. То есть в сумме получалось больше половины планируемого дневного перехода и плюс два часа по времени! Мы откровенно загрустили, даже есть расхотелось. Ломался весь график! Все, что задумывалось, летело к чертям. Путешествие просто не укладывалось в отведенное на него время. В некой прострации мы молча жевали бутерброды, стараясь даже не встречаться глазами. Предстояло делать нелегкий выбор. Либо пару дней проболтаться в районе Казантипа, либо все-таки добираться до Арабатки. И тут все разрешилось само собой. В лице местного, рейсового автобуса, который словно «летучий голландец», то появляясь, то пропадая в клочьях предрассветного тумана, неторопливо плыл вдоль околицы села, нам улыбнулась удача. Сунув сало с хлебом в рюкзаки и отчаянно размахивая руками, мы бросились на перехват этого фантома. Но, Слава Богу, подвигов, на этот раз, совершать не пришлось. Водитель милостиво, прямо посреди дороги, сделал несанкционированную остановку и всего через полчаса, старенький ЛАЗ, поскрипывая и погрюкивая на каждой кочке, въезжал в село Соленое – начальную точку нашего маршрута.

При всей этой суете было совсем раннее утро. Село еще только-только просыпалось, когда мы, распределив вещи и рассовав бутылки с водой, потихоньку двинулись в путь. Воды набрали много, так как следующая возможность затариться будет только через пятьдесят километров, посередине Арабатки, в пансионате со страусиной фермой.

Как только двинулись по гребенке, я окунулся в воспоминания о предыдущем походе. Все напоминало о нем. Запахи, шум моря, разнотравье. Только некого было окликать:

– Ты идешь?

Друг мой, почти сразу стал сильно отставать, и разговаривать было просто не кем. На привалах я успевал отдохнуть, попить воды и снова навьючиться, а он только подходил ко мне. Надо отдать ему должное, он почти сразу, вообще перестал останавливаться на отдых, просто проходил мимо меня и шел дальше. Я, еще посидев, догонял его, некоторое время мы шли рядом, перекусывая курагой, а потом я уходил вперед и все повторялось снова. Примерно к обеду мне стало понятно, что с такими темпами наш поход закончится раньше, чем планировалось. Друг мой выглядел совсем уставшим, а я же только вошел в ритм и был готов идти практически без остановки. Длинный привал с перекусом и легким сном ситуацию не исправил, а только усугубил. Нам пришлось долго набирать нужный темп, и я уже стал прикидывать варианты передвижения с автостопом. То есть напроситься к рыбакам в машину, проехать сколько-то километров, как повезет, потом опять пройтись, потом опять подъехать. Но единственный рыбак с машиной, наотрез отказался нас подвозить, опасаясь за сохранность своих сетей, расставленных где-то далеко в море. Еще через час дружище мой окончательно сдулся, лег на берегу и отдался на волю провидения. В этом состоянии нас и застал вечер.

Я уже понял, что моя вторая попытка покорения Арабатской стрелки окончательно провалилась. Конечно, я был расстроен. Успокаивало только то, что в этом не было моей вины. Хотя, как на то посмотреть. Чтобы без потерь вернуться домой пришлось вызвать «скорую помощь» в лице сына на Форде. Ждать его было часа четыре, а так как спортивная часть нашего путешествия уже завершилась, можно было расслабиться и мы единогласно решили поужинать на берегу моря. Достали все наши запасы и стали пировать. Тем более воду уже можно было не экономить. Ужин затянулся. Солнце уже давно скрылось за Сивашом, а мы все продолжали сидеть, при свете крохотного фонарика, разговаривая обо всем сразу.

Через некоторое время друг мой задремал. Наступила тишина. Ну как тишина … Пропали голоса, хруст шагов по песку, шум моторов, то, что сейчас называется «белый шум». Но при этом в полыни шелестел ветерок, море игралось с песком и галькой. Очень интересное ощущение, когда понимаешь, что ты один на много километров вокруг. В городах мы этого не ощущаем, а ведь ушел всего лишь один раздражитель – слуховой.

Я решил усугубить ситуацию. Отошел в сторону от нашего бивуака метров на пятьдесят, да еще и повернулся к нему спиной, чтобы ощутить одиночество в полной мере. Ночь тут же подступила ко мне вплотную, она прямо ощущалась кожей. Мозг, лишившись слуховых раздражителей, обратил все свое чутье в зрение. При всей моей давнишней близорукости, я вдруг стал различать вокруг массу огоньков. Абсолютной темноты не было, как не было и абсолютной тишины. Стрелка была залита молочным светом от практически полной луны и россыпи звезд. За Сивашом, на крымском берегу, перемигивались огоньки какого-то села. В море переливалась, как новогодняя елка, буровая вышка. Звезды висели так низко, что казалось, их можно было взять в пригоршню. Я наслаждался необычными ощущениями, разглядывая, мерцающее огнями, небо. Вот, по незамысловатой траектории летит спутник, вот мигают звездочки … Интересно, почему они мигают красным и белым, а понятно – это самолет. А это, что? Один огонек, отделившись от массы других, полетел в мою сторону и остановился надо мной. Высоту определить, я понятное дело не мог. Но огонек был ниже, чем все остальные спутники-звезды, но и не висел прямо над головой. Через, некоторое время к нему присоединился еще один, потом еще один. Они выстроились в правильный треугольник и стали описывать надо мной круги. Сначала в одну сторону, потом в другую. Только я тронусь куда-нибудь, огоньки очень нервно перестраивались и догоняли меня, раскину руки или помашу ими – та же бурная реакция. Замру на месте – и они спокойно кружатся. Уж не знаю, сколько продолжалось это общение, но вдруг как по команде они выстроились в одну линию, и будто разом утратив ко мне интерес, исчезли с глаз. Все остальные светляки вели себя, как и прежде. Кто-то изображал спутник, кто-то перемигивался морзянкой. Что это было? Бог его знает. Я наблюдал это просто с любопытством и никакой тревоги при этом не испытывал.

Попрощавшись с вальсирующими огоньками, я вернулся на берег. Помаявшись некоторое время от безделья, я принялся рассматривать буровую платформу, примерно в километре от берега. Глаза, обострившись зрением, видели теперь в ночи как днем. Через несколько минут праздного созерцания зрачок, краем, зацепил неяркий отблеск костра.

– Подождите, какого костра?! – спросите Вы.

– Да обыкновенного! Вон ведь даже отражение пламени в воде видно.

– Но там же море? Вон далекий берег светится огнями, а здесь должна быть вода.

– Рыбаки! Ну конечно! Это они развели огонь на лодке, чтобы было светлее, и проверяют сети.

– А как же рыбнадзор?

– Интересно, что же это тогда?

Костер то притухал, то разгорался. Я уже и так прикидывал и эдак, костер, а это было пламя именно костра, определенно горел в море и был он по высоте, как мачта на лодке! Как только я убедил себя в этом, он вдруг двинулся к берегу, набирая все большую и большую скорость! Легкая паника скользнула у меня по спине. Судя по траектории, костер должен был причалить от меня метрах в ста.

– Что это? Кто это?