«Когда самое ценное остается в мечтах»

Кевин Кертис

Когда самое ценное остается в мечтах

«Так, думаю, время заканчивать. Иначе мой эфир превратится в очередную помойку словоблудия. Но перед этим я хочу сказать еще одну вещь… Сразу предупреждаю – она может показаться вам странной. Не гарантирую, что ваш мозг сможет ее обработать с первой попытки. Не могу быть уверен, что сможет и со второй. Поэтому, если вы сейчас твердо настроены сидеть в отключке и пускать слюни, то следующие слова не для вас. Я предупредил. Так что проваливайте!

Ну или сделайте звук погромче. Мне, в принципе, все равно.

Значит, вот… Сегодня, когда я выходил из магазина, я вдруг остановился на парковке и увидел старый «Рамблер» 1975 года – эта зеленая развалюха была брошена прямо у входа. Помню, еще мой дед говорил, что владельцы таких авто знают толк в жизни. И этот парень, черт возьми, из их числа. На бампер он прилепил наклейку «Я ненавижу шоу Джимми Киммела». Вы только представьте! В городе, где телевизоры стали полноценными членами семьи, он написал именно это! Да с тем же успехом можно было прокричать «Я ни разу не смотрел бейсбол» – пожалуй, только это помогло бы стать врагом человечества так же быстро и бесповоротно.

Естественно, я стал дожидаться, пока он не выйдет с полным пакетом отрубей, обезжиренного молока и прочей херни. Любому идиоту понятно, что сделать такое мог только старпер, которому и так жить осталось недолго. Ну или какой-нибудь завистливый конкурент с NBC1 – правда, этим типам в наших краях делать нечего.

Я уже потянулся за второй сигаретой, когда услышал заветные слова: «А ну пошел вон от моего «Рамблера», сраный хиппи». На вид ему и правда было под семьдесят: белая майка, красная кепка и шорты. Вот только вместо молока и отрубей в руках он держал одну лишь банку пива. Наверняка открыл еще рядом с кассой. Я обратился к нему: «Простите, сэр, но не хотели бы вы прийти ко мне… на подпольное радио? Обсудим современную музыку, моду и даже телевидение». Никогда раньше у меня не возникало желания потрепаться с незнакомцем на улице. И уж тем более куда-то позвать. Но в этот раз у меня просто не было морального права поступить иначе.

«Пошел на хер, пока я тебя не прикончил», – рявкнул старик. Он сел в машину, швырнул из окна банку пива и уехал. Банка несколько раз отскочила от асфальта и остановилась примерно в паре дюймов от моих рваных кроссовок.

Я стоял и печально смотрел вслед этому мудаку, словно мать, впервые отправившая сына в бойскаутский лагерь. В голове у меня тогда крутилась только одна мысль: «Какой же он, мать его, крутой». Да-да, именно так я и думал. Ведь в этом мире нет ничего более охрененного, чем искренняя, неприкрытая ненависть. Запомните эти слова, о’кей? И больше не держите в себе негатив. А то я вас всех прикончу, и вам даже не придется подходить к моей тачке, ха-ха!

С вами был Стив Гэмблер, и вы слушали Crap-G FM. До скорой встречи, придурки.

Да ладно, я вас люблю».

Доносившийся с перебоями из-за дешевого интернета голос прекратил вещание, и все двенадцать ценителей этого творчества остались сидеть в тишине. Среди них были не только завсегдатаи форумов будущих суицидников, но и вполне обычный чувак, случайно кликнувший по ссылке «послушай, или твоя мать умрет». Маркетинг – дело жестокое. Парня звали Горди Дениелс, и он только недавно перешел в седьмой класс. Заслуживший по праву кличку «жиртрес», Горди сидел в своей комнате в здоровенных наушниках и пялился в экран ноутбука. А мать его, что была теперь живее всех живых, уже вовсю долбила по двери.

– Гордон, ты опять за свое? Что я тебе говорила? Нельзя от меня закрываться!

«А с каких пор твои слова имеют значение?» – мог бы ответить любитель покурить в туалете или капитан футбольной команды. Но когда на твоей стене висят плакаты со «Звездными войнами», маме лучше в ответ не перечить.

– Сейчас открою, – неохотно откликнулся Горди, вскочил со стула и щелкнул замком на двери.

– Ты опять смотрел эти ужасные… непристойности? Зачем было дверь закрывать?

– Нет, я просто… – он замялся, так и не придумав себе оправдание.

Лилиан Дениелс наморщила брови, но решила поберечь горло и просто зашла внутрь. К тому же в ее книжках по воспитанию писали, что лучше не кричать лишний раз на детей. Особенно если посчастливилось застать их за мастурбацией – в чем Лилиан нисколько не сомневалась.

Строгость – не единственное, что Горди не унаследовал от мамы. В отличие от сына, Лилиан очень комплексовала по поводу своего лишнего веса и тренировалась на коврике ежедневно до посинения каждой частички тела. Но это с ее слов. Со стороны ее занятия выглядели как серия неудачных попыток выбрать позу, чтобы вздремнуть. Из-за помешательства матери Горди уже и забыл, когда в их доме на ужин была пицца или хотя бы сэндвич с индейкой. А больше всего его бесило, что ни он, ни его мама не похудели от этого безумия ни на фунт. Разумеется, вслух говорить об этом было нельзя.

– Мне нужен компьютер, скоро должна позвонить твоя бабушка.

– Да… сейчас, – Горди быстро очистил историю браузера и закрыл крышку ноута. – Бери.

– Спасибо. Как дела с уроками?

– Я уже все сделал, там было легко, – соврал Горди без намека на стыд. Учеба началась всего неделю назад, и только последние задроты сейчас могли переживать за оценки.

– Правда? Ну тогда молодец, так держать. Давай не будем повторять ошибки прошлого года. Седьмой класс – самое время научиться ответственности, повзрослеть, – сказала Лилиан и бросила взгляд на полку с комиксами.

Горди был из тех ребят, у кого постоянно в голове крутятся мысли. Как взломать школьный сайт, дадут ли ребенку кредит на икс-бокс, и как вообще можно смотреть сериал «Девочки Гилмор». Но когда мать заходила в комнату и принималась его отчитывать, Горди думал только об одном – как заставить ее побыстрее исчезнуть.

– Я постараюсь. Завтра пойду в нашу библиотеку, возьму что-нибудь почитать.

В яблочко! Она купилась.

– Только выбери что-нибудь развивающее. Можешь даже посоветоваться с учителем литературы, мистером Аткинсоном.

– Хорошо, – ответил Горди, но на деле никаким «хорошо» там и не пахло.

Лилиан уже развернулась, чтобы уйти, но ей словно не хотелось оставлять последнее слово за сыном. После короткой паузы она добавила:

– Ты сегодня весь день просидел дома. Сходи, прогуляйся немного, только не уходи далеко, – произнесла Лилиан и наконец-то пошла к себе. Впереди ее ждала «скайп-конференция с бабушкой» – популярный с недавних пор вид извращений. Но лучше так, чем ехать к ней в гости в Нью-Джерси.

Любое путешествие оборачивалось для Лилиан лишь стрессом. Иначе и быть не может, когда твоему сыну тринадцать, и ты одержима контролем. За одну только летнюю поездку в Хьюстон она умудрилась потерять его трижды: в зоопарке, на пляже и в аэропорту, где Горди решил слегка осмотреться после посещения уборной. Небольшой городок Харпер-Гроув, штат Миннесота, стал для семьи Дениелс центром вселенной. И изменить это могло разве что поступление Горди в колледж через несколько лет, что при его успеваемости было бы сродни волшебству.

«Гулять и не уходить далеко» на языке Лилиан Дениелс означало бродить вдоль соседних домов на Оукмилл-стрит и быть готовым в любую секунду прибежать домой по звонку телефона. А это действительно могло произойти в любую секунду.

«Наша дыра – самое скучное место в галактике», – подумал Горди, надевая легкую спортивную куртку с капюшоном. И правда, район для малоимущих – это вам не парк развлечений. Однако улица все равно казалась Горди привлекательнее, чем собственная комната, из которой забрали компьютер.

Он шел мимо коттеджей с нестрижеными газонами и настолько низкими заборами, что они не защитили бы даже от набега бешеных лилипутов. Горди успел посчитать, у скольких соседей стоит пластиковый фламинго в саду, сколько предпочитают игнорировать свой почтовый ящик, и даже как много ценителей природы решили посадить на своей территории дерево. Ответ – ноль. И, как ни странно, после столь увлекательного занятия Горди все равно захотелось чего-то более… экстремального – в безопасном смысле этого слова. А когда такое случается, невольно начинаешь задумываться – не пора ли послать правила в задницу?

Горди верил, что дух эпизодического бунтарства ему достался от папы. Этого чудака он ни разу не видел. Но это неудивительно. Ведь если твоим старикам было по восемнадцать лет, когда ты родился, то жизнь в неполной семье – вполне логичный исход событий. Отец Горди сразу решил, что все произошедшее на заднем сидении черного Крайслера – сплошное недоразумение. Даже самые бездарные рок-музыканты не заводят семью в восемнадцать. Его совесть была чиста.

Лилиан пыталась скрывать от сына свое не совсем святое прошлое. Образ примерной матери ей показали на специальных курсах за восемь долларов в час, и там же нагрузили умными книжками. К концу беременности она знала их все наизусть. Все шло неплохо, пока малышу Горди не стукнуло шесть. Тогда он поинтересовался, что это за странный рисунок у матери на бедре.

«Твоя мама совершила ошибку, ну а папа – и вовсе был плохим человеком», – все объяснения Лилиан сводились к этим словам.

Горди свернул на Элмвуд-стрит, нацепил капюшон на голову и оказался прямо перед баскетбольной площадкой, куда иногда заходил после школы. Обычно она пустовала из-за близости к пруду – ведь никому не захочется, чтобы мяч отправился в дальнее плавание. Но в этот раз на площадке играли трое ребят. «Значит, в другой раз», – подумал Горди и решил пройти мимо.

– Эй, не хочешь поиграть с нами? – прокричал один из мальчишек, как только заметил движущийся неподалеку силуэт.