«Новогоднее дежурство в НИИЧАВО.»

Новогоднее дежурство в НИИЧАВО.

16 декабря я с треском вылетел с предыдущей работы. Не стоило в пятницу орать на шефа. Тем более местечко было теплое - кладовщик на складе большого интернет-магазина.

Что случилось в пятницу? А я вам расскажу.

После обеда грузчики, основательно приняв на грудь в честь приближающегося Нового года, решили устроить гонки на карах. Результат превзошел все ожидания доморощенных Шумахеров. Два перевернутых стеллажа с принтерами, мониторами и упаковками бумаги “Снегурочка”. А также разбито две паллеты с водкой, закупленной для корпоратива.

За все это безобразие вина вменялась именно мне, мол, не уследил. Мол, у грузчиков мозгов - канарейке на хер не намажешь. Обязан был приглядывать. А как за ними уследишь? Я в подсобку каждые пять минут не бегаю. Ну и вот. Выперли меня без выходного пособия, без премии, все ушло на погашение ущерба. Грузчиков тоже выставили на мороз, да им-то ваще похрен было. Такой работы - хоть завались. Везде требуются. И вот я решил, что пока денежная “подушка безопасности” не сдулась - отдохну-ка дома. А после нового года и за поиски работы возьмусь. Шеф, посланный мной по путевке в дом отдыха “Детородный орган”, обратно тоже не звал. Да и фиг бы с ним. Поиграю хоть во все, что не успел.

Пока я ностальгически задротил в третьего “Ведьмака”, переиграв во все, за что мог заплатить, прошло две недели. Становилось скучно. Дома образовались залежи пивных банок и бутылок, коробок из-под пиццы, суши и прочей дребедени, что я заказывал на дом. Двадцать девятого позвонил Виталик.

— Серег, ты еще без работы? — старый приятель никогда не здоровался.

— Ммм. И тебе не хворать. А чего такое?

— Слушай, тут знакомый звонил, спрашивал, нет ли кого, охранником на объект? Срочно надо. Выходить с тридцать первого на первое. Ну, ты ж все равно один сычуешь, чеб тебе не подтянуться?

— А че за объект? — работа охранником, конечно не моя мечта, но посидеть в каморке за деньги я был не против. — Ток, у меня лицензии нет.

— Да там и не надо. Здание какое-то, закрыто с конца 80-х. Надо в Новый год выйти, и еще пару раз в январе. Две тыщи за смену. Побродишь там ночью, и потом к нам приезжай, салатов тебе оставим, Галка будет рада.

Угу, а как же.. Будет твоя Галка рада.. Да она меня терпеть не может. Я у вас в гостях уже четыре года не бывал. Из-за ее кислого лица. Но вслух я промычал что-то типа да, записываю телефон. Спасибо, друг. Звонить решил в понедельник, с утра.

На звонок ответил громоподобный мужской бас.

— Але, але, говорите!

— Я насчет вакансии охранника, — проблеял я в трубку, — свободно еще?

— Да! — перепонки чуть не лопнули. — Как вас зовут?

— Сергей. Сергей Дедов.

— Так, Дедов, подъезжайте завтра на Первомайскую, дом 12. В тринадцать нуль-нуль шоб быть. Понятно изъясняюсь?

Пока я набирал воздуха, чтоб сказать “да”, в трубке затрещало, закашляло, вторым фоном пошли гудки, послышался щелчок, и противный голос, растягивающий гласные, произнес : “ Отдел суккубов, Адаманта на проводе!” Еще один голос сквозь треск забубнил, что поставка срывается, вы обещали, доставка изделия нужна точно на 31 декабря, и ни днем позже! Вы срываете все сроки! Вот накладная от 28 ноября 1978 года. Все оплачено. Вот печать самого Камноедова. Везите! На что невозмутимая Адаманта, явно понизив тембр голоса, с легкой хрипотцой произнесла : “ Мужчинаа, вы не туда попааали... Отдел отгрузок - конец на ноль шесть..” И прищелкнула язычком.

У меня самого от этого голоса чуть волоски на руках дыбом не встали.

— К-хм! — снова долбануло в трубке. — Дедов, вы меня слушаете? Отдел суккубов, положите трубку!

— Да, Перун Маркович, — хихикнули на том конце провода, — извините, вечно коммутатор неправильно срабатывает.

— Дедов, на проходной скажите, что в отдел Воинствующего атеизма. Вас проводят. С собой иметь комплект одежды, сменную обувь, ужин, чай, кружку. Оставите все здесь, пропуск получите. Доступно?

— Доступно! — бодро крикнул я, сделав для себя пометку, что Перун Маркович явно из бывших военных, так что вид надо иметь перед начальством лихой и слегка придурковатый. А еще отделы у них странно называются.

На следующий день, в “тринадцать нуль-нуль” я здоровался с бесконечным бетонным серым забором, что шел вдоль улицы Первомайская. Из-за него виднелось здание с табличкой “дом 12” . Такое себе здание, пять этажей, большие окна, как в школах, только покрытые толстым слоем грязи, но как в него попасть, я не понял, даже обойдя его по периметру два раза. Ворот не было. Пойдя на третий заход, вдруг заметил таксофон под синим козырьком. Такая древность прилепилась прямо на заборе, и явно не просто так. Я снял трубку - таксофон работал. И только я собрался разблокировать свой смарт, чтобы набрать вчерашний номер, как меня поразило в ухо громом.

— Дедов! Опоздание на три минуты!

— Так точно, Перун Маркович! Проходную не могу найти. — отрапортовал я, щелкнув каблуками.

— А ты ж… — в трубке опять затрещало, Маркович давал кому-то указания, — откройте шлюз, идиоты, человек не может войти! Ну и что, что день начался, ему назначено! — и уже мне, — Дедов, тридцать шагов вправо! Зайти в ворота, прямо и на первый этаж. Кабинет нумер два.

— Есть кабинет нумер два! — охренев от указаний, я стал отсчитывать шаги.

На тридцатом шагу одна из бетонных плит забора поползла влево, открывая проход к зданию. Ну ничего себе у них тут пропускной пункт. А еще здание законсервировано с 80-х. Секретное НИИ что ли?

Миновав стеклянную будку вахтера, где дремал дед, которому на вид было лет сто, я пошел по длинному коридору, смотря на пронумерованные двери. Номер два обнаружился в самом конце, после кабинета 1003. На дверях висела табличка : “Отдел атеизма.” Ниже было приклеено бумажное объявление.

“ Начальник охраны Перун Маркович Неунывай-Дубино. Прием посетителей : 31 декабря, с 13 до 14 часов. По вопросам перевоплощения, перебоев с электричеством, обращаться в любое время. Взимается треба. “

Потупив на странное объявление, постучал в двери и вошел.

В просторном кабинете, за основательным таким желтым столом, сидел здоровый мужик в коричневом твидовом костюме с растрепанной копной седых волос. Борода его была сбита набок, усы топорщились, как у воинствующего кота. Явно решались какие-то рабочие моменты. В углу комнаты жался человек в синем техническом халате, старомодной беретке на голове, из-под которой торчали немытые сальные вихры. Человечек робко поправлял пальцами все время съезжающую, массивную роговую оправу своих очков.

— Ааа, Дедов! Проходите! Вот вы какой. Ну, слава богам, вы побольше нашего дрища Котикова будете. Запомните ваши обязанности, Дедов. Бдить. Никого не пускать. Во всем институте чтобы ни одной живой души.

Ну, конечно, 192 сантиметра роста и 120 кэгэ веса могут впечатлить любого. Я вспомнил про “лихой и придурковатый вид”, и приосанился.

— Вот, Котиков, ваш новый сменщик. Знакомьтесь. — синий халат Котикова весь как будто сжался, под беретом у него что-то зачесалось, ибо скрести себя он стал нещадно. — Покажите Дедову, где ваше место, что нужно делать. И не забудьте про перезагрузку, как в прошлый раз. Иначе к дублям сошлю. Бумажки носить.

Пока я хлопал глазами от такого внезапного поворота, все же самое быстрое собеседование в моей жизни, Котиков затрепыхался, закивал Перуну, и схватив меня за руку, вытянул из кабинета.

— Эээ.. а как с оплатой? — затылок Котикова подрагивал сальными кудрями. — Платить-то как будут?

— Аааа.. вот вы.. вот вы понимаете, вот у нас тут не балаган, у нас серьезная организация. Я вот тут уже два года. Ну, с тех пор как наша лаборатория под снос пошла. А так ведь у меня прорыв был! Прорыв... — будущий сменщик тянул меня за рукав, увлекая куда-то вниз по ступеням. — Я ведь такой продукт создал. Мутаген! Правда испытуемый сбежал. Но мы его потом нашли. Это был фурор. Из крысы в человека. И сразу в очках. Ооо, да вы не поймете... Это же научное. Вот и пришли.

Котиков толкнул дверь, неотличимую от сотни других таких же в этом коридоре.

Маленькая комнатка без окон. Стол, два стула и шкафчик. Серьезно?! И это комната охранников у большой организации, в которую просто так не зайти? Ну и жмоты.

Тем временем Котиков распинался, что и где можно положить, вот тут он сменные туфли хранит. И вы, Сергей, можете. Вот тут местечко еще есть. Пристраивайте.

Потом меня повели на обзорную экскурсию. Вот это лифт, знакомьтесь, Сергей. Лифт, это Сергей. Едем вниз. Это кнопки, это этажи. Странно, но кнопок в лифте было не пять. Последняя заканчивалась на 32. А тут у нас генераторная. Котиков аж слюной забрызгал. Видать что-то важное тут у них происходит.

— Ээ.. Сергей, смотрите, вот тут у нас два тумблера. Они под напряжением. Н-надеюсь, вы знаете что это такое. — тон Котикова выбесил так, что я подумывал дать ему по беретке. — В новогоднюю ночь вы должны спуститься сюда, и в обязательном порядке опустить вот этот тумблер вниз. Пойдет перезагрузка. Через десять секунд включить его, подняв наверх. Не позже двенадцати ноль пяти. А потом обход этажей. До трех ночи.

Над одним рычагом была надпись синей шариковой ручкой на приклеенном грязном лейкопластыре - “ 1978” , на другом - полуоторванная уже - “ 2019”. Да все яснее ясного.

— Котиков, тебя как звать?

— Дима. Но у моей особы я записан “Дмитрий Нобелевка”. — кокетливо проинформировал меня о своем семейном положении задрот. — Ох, и эксперимент я поставлю, Сергей, вы не представляете..