«В счастье-горе минус сорок»

Евгения Хамуляк

В счастье-горе минус сорок

Кто боится старости, тот и в молодости-то вряд ли счастлив.

Валентина Лебедкина всю жизнь страдала… Любимые родственники ее так и называли «страдалица ты наша». Страдала от всего подряд: летом от жары, зимой от холода, 365 дней в году от засилья узурпаторов в правительстве, страдала на работе от несердечного начальства, дома страдала от тяжести быта и так по мелочи… Но ко всему этому она кое-как привыкла к своим 60 годам, кроме… кроме своего избыточного веса. И с ним бы она смирилась как-то… Ведь прожила ж с лишними кило больше, чем полвека!? Но однажды к ней в гости пожаловала сватья Антонина, которая тоже страдала лишним весом, ровно до того момента, как сбросила40 килограмм, превратившись в молоденькую симпатичную женщину, у которой все впереди.

Антонина приходила часто в гости. Со сватами, что ни скажи, повезло, – ихнего поля ягоды люди: и выпить, и закусить, и по душам переговорить, денег занять тоже можно было. Но небольшая искра все же гуляла между родителями. Оно и понятно – сваты есть сваты. И если Субботины дочку Ленку замуж удачно выдали за Сашку Лебедкина, то же самое не могли сказать Валентина и Егор Игнатьевич Лебедкины про Ленку Субботину. Ибо, правду люди говорят, сын – отрезанный ломоть. Отдали Сашку, как от сердца оторвали.

Главное, сразу все не по маслу пошло. Валентине Ленка от роду не нравилась, чересчур красивая, гуленная, балованная, все мужское отродье за ней собачками бегало. Ну на кой черт ей Сашка понадобился: хороший, добрый, бравый парень? Хватай вон бизнесменов с олигархами, что на рынке торгуют чем попало, и делай что хошь. А Сашка – инженер простой на заводе в Подлесном. Ни бриллиантов, ни унитазов золотых!

– Конечно, понадобился, – зло про себя жужжала Валентина. – Где б она такого еще б нашла? Золото, а не парень! И любит, и на руках носит, и двоих приемышей… – потом как стукнула себя по губам. Дура-баба! Нельзя таких слов вслух говорить. Не дай Бог услышит кто! Ведь Сенька с Варькой – любимые внуки, хоть и чужие пусть. Здоровья, здоровья, Боженька, им пошли! А мы поможем, чем можем, – молилась Валентина, одной рукой крестясь, другой по башке дурной стуча.

Потом забывалась и опять вспоминала неприятное.

Евгения Хамуляк

В счастье-горе минус сорок

Кто боится старости, тот и в молодости-то вряд ли счастлив.

Валентина Лебедкина всю жизнь страдала… Любимые родственники ее так и называли «страдалица ты наша». Страдала от всего подряд: летом от жары, зимой от холода, 365 дней в году от засилья узурпаторов в правительстве, страдала на работе от несердечного начальства, дома страдала от тяжести быта и так по мелочи… Но ко всему этому она кое-как привыкла к своим 60 годам, кроме… кроме своего избыточного веса. И с ним бы она смирилась как-то… Ведь прожила ж с лишними кило больше, чем полвека!? Но однажды к ней в гости пожаловала сватья Антонина, которая тоже страдала лишним весом, ровно до того момента, как сбросила40 килограмм, превратившись в молоденькую симпатичную женщину, у которой все впереди.

Антонина приходила часто в гости. Со сватами, что ни скажи, повезло, – ихнего поля ягоды люди: и выпить, и закусить, и по душам переговорить, денег занять тоже можно было. Но небольшая искра все же гуляла между родителями. Оно и понятно – сваты есть сваты. И если Субботины дочку Ленку замуж удачно выдали за Сашку Лебедкина, то же самое не могли сказать Валентина и Егор Игнатьевич Лебедкины про Ленку Субботину. Ибо, правду люди говорят, сын – отрезанный ломоть. Отдали Сашку, как от сердца оторвали.

Главное, сразу все не по маслу пошло. Валентине Ленка от роду не нравилась, чересчур красивая, гуленная, балованная, все мужское отродье за ней собачками бегало. Ну на кой черт ей Сашка понадобился: хороший, добрый, бравый парень? Хватай вон бизнесменов с олигархами, что на рынке торгуют чем попало, и делай что хошь. А Сашка – инженер простой на заводе в Подлесном. Ни бриллиантов, ни унитазов золотых!

– Конечно, понадобился, – зло про себя жужжала Валентина. – Где б она такого еще б нашла? Золото, а не парень! И любит, и на руках носит, и двоих приемышей… – потом как стукнула себя по губам. Дура-баба! Нельзя таких слов вслух говорить. Не дай Бог услышит кто! Ведь Сенька с Варькой – любимые внуки, хоть и чужие пусть. Здоровья, здоровья, Боженька, им пошли! А мы поможем, чем можем, – молилась Валентина, одной рукой крестясь, другой по башке дурной стуча.

Потом забывалась и опять вспоминала неприятное.