«Планета свиней»

Всё чаще случались стычки с учениками. Окрепшие подростки, которые через год превратятся в боевых кабанов, ослушивались воспитателей почти ежедневно — точно какая-то зараза пробуждала во вчерашних поросятках свирепую злость. Каждый учитель знал, почему так происходит. Свиньи с каждым годом становились всё агрессивней. Межвидовая ненависть росла, словно кабаны желали уничтожить вчерашних хозяев. И потому каждый человек ожидал пришествие своего императора. Все верили, что только император Варакин в силах излечить нарастающую ненависть.

Директор прислушался к словам пожилой коллеги. Он призадумался и сказал:

— Возмозна, я поспесыл с выводами, увазаемые друзья. Но так или инасе… безнаказанно оставлять такие поступки нельзя. А то скоро сколу наводнят инспекторы полисии. И нам всем не поздоровиса.

Иванов прищурился, бросив взгляд в зал. Его математический мозг — а он преподавал именно математику, — подсказал, что не все учителя находятся на экстренном совещании. В зале оставались свободными пять мест, выделенные для людей; но должно остаться ровно четыре. Быстро сосчитав, что не хватает одного человека, директор задал следующий вопрос:

— Так поступать безответственно! Кого нет в совесянии? Кто отсутвует?

Вдруг распахнулись тяжёлые двери, ведущие в актовый зал. За порогом стояла Мария Борисовна. Лицо её было в крови. В правой руке она сжимала нож, левой волочила голову пятиклассника Чижа.

— Отвоевался парнишка, — ахнула преподавательница сельхоз уроков.

— Ну, ты даёшь Борисовна! Это полный трындец! — в поисках сигареты, выдохнул военрук, сразу позабыв о своих болячках.

Свиньи служили в армии, трудились в полях и на фабриках. Медведи годились только для войны. Из волков получались отличные полицейские. Тигры, это одиночки; непревзойдённые диверсанты — убийцы, не знающие ни страха, ни сочувствия к жертве. В Стране Сибирь были и другие виды антропоморфных животных, но самыми непредсказуемыми и неуживчивыми оказались — коты.

Домашние любимцы встали на задние лапы, прибавили в росте, достигая полутора метров в высоту. Они не перестали быть ловкими пронырами, лазающими по деревьям и крышам — способными пробраться через игольное ушко, если есть чем поживиться за этим ушком. У гибридных котов лишь ухудшилось сумеречное зрение. Но как компенсация за потерю возможности листать по ночам откровенные журналы про кошечек, появилась непреодолимая тяга к бродяжничеству и воровству. Зачем два кота, одного из которых звали Барс, а второго, Шмаль — забрались в школу для свиней, никто точно не знал. Кто поймёт этих пушистых бандитов…

Шмаль слыл котом авторитетным, трижды сидевшим в спецлагере двухразового питания — и трижды оттуда бежавшим. Его разыскивала волчья полиция — это дело чести поймать беглеца и пройдоху. С ним желали встречи свиньи, которых он облапошил на армейских сборах, выменяв ящик дешёвого бисера на вагон знаменитого нерюнгринского пива. Его также не жаловали некоторые люди, хотя многие продолжали с трепетом относиться к другим котикам.

Закончился последний урок. Шумной толпой маленькие поросята и уже крупные подростки потянулись на выход. Через решётку вентиляционного люка на потолке, за исходом свиней из школы наблюдали две пары кошачьих глаз.

— Босс, всё идёт по плану? — негромко мякнул Барс.

Выглядел Барс всегда идеально. Природа подарила ему рыжую шубку: мягкую, шелковистую и душистую. Всего несколько белых пятнышек на спине и груди, словно неизвестные земли на старой карте, сообщали, что кот ещё не нашёл себя в жизни и вряд ли когда-то станет другим: он обречён скитаться по сибирским просторам в поисках заветной мечты.

Рядом с рыжим лежал друг по имени Шмаль — тоже кот. Барс доверял своему другу больше, чем матери, отказавшейся от него в раннем возрасте по причине нехватки молока в сосках, денег в кошельке и в желание воспитывать котёнка, появившегося на свет после разгульной недели. Барс доверял и побаивался Шмаля, исполняя его приказы беспрекословно — и грезил о далёкой державе, где есть тёплое море, девочки на мягких ковриках и нет волков.

Шмаль был чернее ночи. Лапы, подушечки на лапах, нос, усы и хвост были под цвет якутского угля. Правда, где-то в подмышке затесался коричневый пучок, доставшийся от отца, расстрелянного за угон княжеской баржи с песком. Но авторитетный кот, которого сторонились даже медведи, всякий раз скрывал пёструю разнообразность под жилеткой со множеством карманов для всякой всячины — в большем своём оружия и барахла.

— Подожди пять сек, — взглянув на часы, зевнул Шмаль. — Школа скоро опустеет. Затем прошмыгнём в книгобанк и привет прокурору.

— Ах да, библиотека. Но там ведь дверь с замком, — озаботился проблемой рыжий Барс. — Босс, ты сможешь открыть или ну её, эту библиотеку?

— Не дрейфь, братка. У меня вездеход ко всем замочкам в этом кабаньем стойле, — сверкнув длинным клыком, хмыкнул чёрный кот, вытащив из кармана магнитную карту-ключ. — Универсальная, мать её! Приложил к двери и заходи, куда вздумается… хоть в медицинский кабинет, хоть на крест за спиртягой.

Барс перевернулся на спину, выпустил острые когти и принялся вдумчиво вылизывать лапу.

— А когда ты найдёшь картинку с твоим дедушкой, и мы выберемся из школы, ты возьмёшь меня с собой в далёкую страну?

— Тысячу раз базарил, что вместе попрём. Не пались, братка. Тихо! — шикнул Шмаль.

Барс на мгновение замер, оценив обещание друга, уехать далеко-далеко к рыбкам, к ласковому солнышку, где золотые самородки сами запрыгивают в мошну.

— Это хорошо, что вместе, — замурчал рыжий. — Там море. Там столько вкусной рыбы. Я где-то читал, что в Стране Крым нет волков. Это правда?

— Откеля на пляже волки? Тама только собачонки, и те — еле-еле душа в теле: мелкие, тощие, с голубыми ошейниками. Ты братан не боись, я своих не кидаю, — успокоил друга Шмаль.

— Страна Крым… волны, чебуреки, кошечки… — мечтательно закатил глаза Барс и тихонько захрапел. И только ему стали сниться весёлые Маньки и Фроськи, как он почувствовал толчок в плечо.

— Цыц! Не сопи!

Коты увидели, как в просторном, пустом коридоре учительница отчитывала хрюшку-первоклассника. Говорила она тихо, почти шёпотом, но проявляла агрессию, будто вот-вот впадёт в «ярость». Поросёнок не спорил. Опустив рыльце в пол, принимал наказание за шутки, отпущенные в классе и шмыгал соплями. Человеческая женщина подняла за подбородок мордочку маленького хряка, требуя смотреть ей в глаза. Школьник пищал, чесал пузико и в страхе пускал слезу.

— Всё-таки они терпеливые. Потому что умные! — восхитился Шмаль.

— Люди, что ли?

— Ну а кто, свиньи в штанах? — цыкнул чёрный, потрогав белым когтем второй клык сломанный наполовину.

Шмаль не испытывал ненависти к боровам, но хорошо помнил, что некоторым из них не терпится содрать с него шкуру. Это была ещё одна причина, чтобы перейти десяток границ и очутиться у моря, где много красивых девочек и нет волков.

— Смотри, её трясёт, как при голоде, — напрягся Барс и попятился назад.

— Главное, не дёргайся. Нас не заметят. И о библиотечке помни. Плевал я на разборки педагогические. Картинка моего дедули важнее, — покосился на струсившего друга Шмаль.

Учительница неуклюже развернулась, словно не вела днём уроки, а сидела с подругами за богатым столом. Пошатываясь, она пошла по коридору прочь от малыша, закрывая лицо руками. Поросёнок воспользовался, что про него забыли, взвизгнул и дал дёру в другую сторону, бросив на полу мешок со сменкой и ранец на лямках.

— Не схавала доходягу. Слобачка! — хмыкнул Шмаль. — А нет, ещё не конец фильма.

Учительница боролась с собой, как вдруг в коридоре появился свин-подросток — тот самый пятиклассник Чиж. Его приличных размеров бивни приподнялись, пугая человеческую женщину. Огромным животом юный хряк преградил путь воспитательнице. Он был на две головы выше и что-то прятал за спиной.

— Зря мы сюда пришли. Не хочу ничего видеть, — заныл Барс. — Это добром не кончится. Сейчас этого бедолагу разорвут на части.

Рыжий оказался прав. Подросток затеял игру с огнём; хотел подразнить женщину — напугать размерами, напором и бесстрашием перед пресловутой человеческой «яростью». Он думал, что воспитательница уступит ему дорогу, переоценивая волшебную силу таблеток и твёрдый её характер. Чиж был уверен, что люди всегда могут сдержать себя.

Всё произошло стремительно. Сначала свин толкнул учительницу. Она лишь пошатнулась, но осталась стоять на месте. Затем Чиж достал нож, украденный из столовой и, выбросив вперёд лапу, острым лезвием стал размахивать, пугая её. Этим ножом разрезали ржаные краюхи, чтобы накормить вечно голодное племя, но сегодня, в эту самую минуту — нож превратился в мачете!

Учительница, будто она боец спецотряда из людей высоко подпрыгнула, обхватила ногами мясистую шею и повалила хряка на пол. Затем неуловимым движением выхватила нож и за секунду обезглавила тело, словно мясник на скотобойне в городе Алдане. Самое жуткое случилось после расчленения. Воспитательница в строгом коричневом платье легла на тушу пятиклассника, будто под ней любовник. Она тёрлась животом о поверженного кабанчика, впиваясь ногтями в перерезанное горло и широко открывая рот, жадно пила тёплую кровь, омывая лицо в фонтанчиках из пульсирующих вен.