«Цена магии»

Денис Лукьянов

Златногроская дилогия 2

Цена магии

Эта книга — прямое продолжение «Дебюта магии». Хотя и та, и эта история обладают относительно автономными сюжетными сердцами. Но, должен предупредить — многие повествовательные нити и факты тянутся с предыдущей книги, поэтому советую сперва ознакомиться с «Дебютом магии». Так сказать, некоторые ружья были поставлены в нужные места — и здесь готовы выстрелить.

Но, если вы любите читать книги в обратной последовательности, или же ваш глаз лег на это произведение — милости прошу!

В любом случае, приятного чтения!

Здесь звучит увертюра…

Vim vi repellĕre licet[1]…

…а если оно порождено глупостью — тем более.

Глава 1

Этюд в полуночных тонах

Все замерло.

Точнее, нет, не так.

Море волнуется раз, подхватывая волнами все, что не лень, и неся вперед, чуть подбрасывая.

Море волнуется два, вытягивает водоросли со дна, а после становится оранжево-малиновым, словно перекрашиваясь в сироп. Это солнце вливается в природный коктейль, который обязан называться «секс на пляже», наконец-то доводя его до готовности. Цвета накладываются слоями…

Море волнуется три, и волны падают, как свои картонные аналоги в кукольном театре, наполняя огромный напиток колпаком из пены.

А вот теперь, все замерло.

Словно потоки воды резко заморозили, или кадр из кинопленки вырезали и положили на стол.

Все замерло, чтобы вдалеке можно было разглядеть несколько застывших на горизонте черных пятен, мелких, как крупинки песка.

Но достаточно немного увеличить картинку, и точки начнут постепенно принимать форму.

Это вороны.

Они торчат на фоне картины в ярких акварельных тонах, как пятна от уголька, словно какой-то вандал выжег их прямиком на полотне.

Но вороны черны вовсе не оттого, что они — злые и мрачные птицы. Может, у них вполне себе хорошее чувство юмора, хотя, птицам в принципе не положено это самое чувство юмора. Главное — чтобы была еда, а остальное, так, мелочи.

Вороны черны оттого, что видят вокруг. Они словно чернилами впитали весь окружающий негатив в оперение.

Птицы замерли над чем-то, похожим на трупы — кажется, совсем свежими.