«Госпожа удача»

Госпожа удача

Андрей Ангелов

© Андрей Ангелов, 2020

ISBN 978-5-0051-0077-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Данная сказка — это последний текст из серии «Безумные сказки Андрея Ангелова», придуманный в Западной Сибири. Повесть не вписывается в «каноны» других текстов сказок, и даже сам автор считает её наиболее «безумной из безумных».

Людям со слабой психикой и хмырям читать не рекомендую.

На диком пустыре столицы встретились две банды, и обменялись изящными кожаными кейсами. В одном по традиции лежали деньги, а в другом — старинная икона. После того, как обмен состоялся — обе банды разошлись в разные стороны.

— Один, три, пять, восемь… — считал секунды Михал Михалыч. Он ободряюще крикнул:

— Ложись, братва! — и первым упал на пыльную столичную землю. Команда шлёпнулась рядом.

— Чёрт! — удивился Громила, наблюдая как в его руках взрывается кейс. Его с сильно изрезанными животом и ногами швырнуло наземь, а потом оземь. Фальшивые доллары застлали горячее небо.

Да-с, мафия бывает не только бессмертной, но и смертной.

Прошло сколько-то секунд. Банда Михал Михалыча встала насмешливым кругом над истекающей кровью бандой Громилы. Испуганным звеном в кругу насмешки выступал Жора, но это никого не волновало.

— Ах, Михал Михалыч! — совсем не восторженно вымолвил Громила. — Я тебе честно принес подлинник. А ты… Ты — тварь.

— Тварь — это ты! Мёртвая. — Михал Михалыч с нажимом наступил Громиле на половое яйцо. — Моя идея с фальшивыми баксами и бомбой в чёрном изящном кейсе была великолепна.

Подлец щелкнул пальцами. Тут же услужливые руки подали блестящий инструмент — нечто среднее между плоскогубцами и ножницами — Яйцерез. Главарь плотоядно облизнулся, помедлил… и ещё раз щелкнул пальцами. Руки исчезли вместе с инструментом. Полураздавленное яйцо Громилы благодарно всхлипнуло.

— Жора, покажи мне рисунок! — важно сказал Михал Михалыч, отходя в сторону. — Братва, пристрелите всех!

Жора преданно открыл кейс и показал икону Михал Михалычу. А чуть в стороне загромыхали пистолетные выстрелы, и полилась человеческая кровища…

Примерно в это же самое время Госпожа удача привела армейского дезертира на городскую помойку и сдала в руки артели интеллигентных бомжей. Вита целовалась с папой, трое братьев-близнецов искали встречи после долгой разлуки, а кот готовился к исповеди. Орхидеи-люб рыскал по Петровскому парку, а менты Свинук и Свинятин разрабатывали операцию по поимке Михал Михалыча…

Сутки назад

1. Угон танка

— Докладывай, Аристофан Андрюшкин! — последовал приказ.

— Сегодня, в пять часов утра, в моей роте произошла массовая бойня. Двое первогодков расстреляли из автоматов четырёх старослужащих, — лицо Андрюшкина озарила томительная грусть. Он смущенно прокашлялся.

В кабинете командира подмосковной части наблюдался кворум офицеров. А именно:

Андрюшкин — круглолицый, жизнерадостный капитан.

Командиры трёх других рот — Активин, Пассив и Хомяков.

Заместитель командира части — вальяжный майор Косяков.

Гоголев — суровый подполковник, хозяин кабинета. Он сурово поправил:

— Я тебе не приказывал кашлять, капитан.

— Простите… — Андрюшкин преданно взглянул на начальника. — Иванов, Петров, Сидоров въехали на небо сразу. Раненный Брат Иванова отвезён в госпиталь…

— Разрешите? — как в школе поднял руку Косяков, вставая.

— Разрешаю.

— Брат Иванова отбросил копыта, — меланхолично сказал Косяков. — Наш медик части установил, что пуля прошла в сантиметре от печени. Однако госпитальный врач увидел, что пуля пробила печень. Брат Иванова поздоровался с ангелами ещё в части, просто наш медик не вкурил. Парню не повезло, как и брату… — майор грустно сел.

— Кстати, о везении! — подпрыгнул капитан Андрюшкин. — Одному из убийц помогает Госпожа удача. Короче, ребята, как-то раз был такой прикол… — он широко улыбнулся.

— Андрюшкин, убери идиотскую улыбку! — напыжился Гоголев. — И не забивай нам мозг всякой мистической ерундой. По сути!

Капитан немедленно вытянул руки по швам, и гаркнул:

— Виноват! Спешу доложить, что бойню устроили Баев и Клюев. Оба сибиряки, отслуживавшие по три месяца.

— Причины?

— Думаю о них… Видите ли, товарищ подполковник, личными отношениями бойцов я сильно не интересовался. Но… — Андрюшкин неловко пошарил по лицам офицеров, ища помощи.

— Стопудовая причина — это «дедовщина»! — продекламировал Косяков.

Капитан искупал майора в своей признательности. Тот приосанился и стал набивать косяк.

— Угу… — изрек Гоголев, поднимаясь со зловещим видом.

Активин и Пассив в страхе обнялись. Косяков делал вид, что занят свой папироской, а Андрюшкин непроизвольно сделал шаг назад — к выходу.

— Скоро здесь будет расстрельная комиссия по изучению причин бойни! Из Столицы, мать вашу! — зарычал Гоголев. — И комиссия причины найдёт! Как мы все понимаем, на солдатиков комиссии плевать, но на общественное мнение она плевать не может. — Подполковник пристальными глазами ощупал офицеров. — Короче, сейчас каждый командир чешет в свою роту и проводит беседу с личным составом. Неуставных отношений у нас нет, и никогда не было… Ясно?!

— Товарищ подполковник, — осторожно встрял Хомяков. — А если поганцам приспичит бабахнуть из орудия? Против пушки не помогут и бронежилеты.

— В каком смысле — из пушки!?

Андрюшкин шагнул вперед и отчитался, вскинув руку к виску:

— Товарищ подполковник, мои дезертиры угнали танк!

Гоголева обуяла всеобъемлющая печаль:

— Я ничего не знал про танк…

— Зато теперь знаете, — небрежно обронил Косяков, слюнявя папироску.

— Драные киллеры не просто угнали танк, — дополнил Активин.

— Они вынесли ворота части, а потом уже удрали, — добавил Пассив.

— И куда? — совсем растерялся Гоголев.

Ответом ему было молчаливое недоумение офицеров.

2. До-свидос

— Пока, Тимон!

— Бывай, Валера!

Прощание дезертиров произошло на Тёплом стане, между двумя местными ТЦ. Незадолго до этого они поймали на Можайском шоссе машинку, которая и довезла их до нужного места по МКАДу. Впрочем, конечным пунктом мог быть любой другой район Москвы, но молодые люди в столице не были ни разу и приехали туда, куда (собственно) ехала попутка. Угнанный танк и армейскую форму ребята оставили недалеко от Можайки, в лесу. Там же, в лесу, и переоделись. Однако автоматы и вещевые мешки не бросили. Оружие — было начинено боевыми патронами, а вещмешки — были под завязку набиты денежными банкнотами. Ситуацию в деталях знали только они сами, и трупы двух гражданских, валяющихся в лесополосе на Можайском шоссе.

Клюев и Баев разошлись в разные стороны — каждый к своему ТЦ. На армейские автоматы никто не обращал внимания. А если и обращал, то в следующее мгновение забывал об этом.

3. На смех пробило бедолагу…

На территорию армейской части, через ворота без ворот, проехал танк и деловито зафырчал вглубь двора. За действием, со злобной гримасой, наблюдал Гоголев — из окна кабинета.

В кабинете возник майор Косяков. Он залихватски отдал честь и заорал в задумчивый затылок начальника:

— Николай Николаевич! Танк притаранили назад!

— Вот не надо мне орать под ухо об очевидных для меня вещах, — скривился Гоголев, отворачивая затылок к окну. Взору майора предстала мрачная усмешка подполковника.

Косяков сосредоточенно икнул. Добавил несколько развязно:

— Возле танка нашли два гражданских трупа. Абсолютно голые, даже без исподнего, — заместитель вдруг заливисто захохотал.

— Что за чёрт?! — подполковник отлепил зад от подоконника и взял майора за грудки. — Почему ты ржешь, сукин сын!?.. Скажи, что это смешно, твою мать, давай-ка, скажи!..

Косяков таращил недоуменный взгляд. Он выдал, как само собой разумеющееся:

— Виноват, но… Я не понимаю, зачем с трупов сняли исподнее?.. Наша доблестная армия каждому солдату выдает по законной паре труселей! Какого хрена чужие? Лично я бы никогда не надел…

Гоголев отпустил китель зама. Пожевал хмурые губы. Сел за стол. Изрёк, морщась:

— Значит, дезертиры грохнули гражданских ради шмоток.

Майор следил за командиром пустыми глазами. Гоголев закурил и инертно сказал:

— Скоро в этом кабинете нарисуется человек из военной прокуратуры. — Он выпустил несколько проникновенных колец дыма из носа. — Сергей Сергеич, откуда у сопляков такая жажда крови? Я догоняю, если б солдаты просто удрали. Такие побеги я видел много раз… Но дезертиры грохнули уже шесть человек, и — по ходу — это не предел! Как смотреть в материнские глаза покойников, как оправдаться перед Законом, что скажет президент?!..

Пустые глаза Косякова обволокла ироничная пелена.

— Ну, вы Пафосом-то сильно не машите! Обломаете ненароком…

Реакцию Гоголева опередило появление Андрюшкина, который прямо-таки ворвался в кабинет.

— Разрешите обратиться, товарищ подполковник?! — эту фразу капитан кричал всё то время, пока порхал от порога к командирскому столу.

— Андрюшкин, ты похож на толстого неуклюжего мотыля, — громыхнул новым взрывом внезапного хохота Косяков. — Ой, мля, не могу… — майор совсем не степенно покинул кабинет.

Капитан проводил его сочувствующей улыбкой. Сказал просто:

— Опять Сергей Сергеич шикарно курнул!