«Джек Восьмеркин американец»

Джек Восьмеркин американец (fb2) - Джек Восьмеркин американец 2052K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Николай Григорьевич Смирнов

Джек Восьмеркин американец

Аннотация

Н. Г. Смирнов (1890-1933) – детский писатель, хорошо известный в

20-30-е гг. «Джек Восьмеркин американец» – повесть о русском мальчике, попавшем во время гражданской войны в Америку и вернувшимся на ро-

дину в годы коллективизации. Занимательный правдивый сюжет, стре-

мительный разворот событий, революционная романтика строитель-

ства новой жизни – все это делает книгу интересной и современному

молодому читателю.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ДЖЕК ВОСЬМЕРКИН

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Редактор изменяет своему обыкновению

– Простите, товарищ, трактор «Ойл-пул» – все это прекрасно. Но ведь трактор работает вовсе не на каменном угле. А затем, у меня нет времени…

Этими словами закончил редактор свой разговор с развязным поэтом, который пытался продать в газету стихотворение о тракторе «Ойл-пул». Поэт вскочил с кресла и исчез в дверях. Редактор посмотрел ему вслед без малейших угрызений совести: он считал, что каждый деловой человек должен говорить кратко.

Теперь наконец он мог заняться собственным делом.

Для этого он прежде всего придвинул поближе тарелку остывших щей и начал есть. Ел он без всякого аппетита, часто даже пронося щи мимо рта: ложка была в его левой руке, а правой он правил лежавшую перед ним статью. В

это время дверь открылась, и в кабинет опять кто-то вошел.

– Короче! – сказал редактор грозно, продолжая читать и есть.

Молчание. Только перо скрипнуло по бумаге.

– Коротко трудно, – наконец сказал вошедший. – Коротко – совершенно невозможно.

– А все-таки. В двух словах.

– В двух? Хорошо. Хочу есть.

Редактор оторвал глаза от рукописи.

Перед ним стоял приятный паренек в серой бархатной куртке с желтым бараньим воротником, остриженным по-заграничному под машинку. На голове – тяжелая кепка с загнутыми на затылок наушниками. На ногах – коричневые башмаки с толстыми подошвами. Паренек держал в руках небольшой брезентовый мешок. В общем, вид его франтоватый, а лицо веселое. Вдобавок он улыбался, и золотые зубы дружным рядком сияли в его верхней челюсти. Никак нельзя было подумать, что парень нуждается.

Редактору стало совершенно ясно, что следует как можно скорее выпроводить его из кабинета.

– Вы, вероятно, умеете читать, товарищ? – сказал он наставительно. – Здесь не столовка, а редакция сельскохозяйственной газеты…

– Я знаю. Но все-таки хочу есть.

– Фамилия? – отрывисто спросил редактор, прекрасно понимая, что вопрос этот грозит осложнениями. Но что делать? Паренек чем-то сумел подкупить его. Может быть, своей улыбкой, которую он все время пускал в ход. Он и теперь, прежде чем ответить, широко улыбнулся.

– Меня зовут Джек Восьмеркин.

– Откуда?

– Из Петерсбурга. Я там в больнице лежал семь недель.

– Из Ленинграда, – поправил редактор.

Золотые зубы Восьмеркина сверкнули, как будто во рту вспыхнул огонь.

– Нет. Из Петерсбурга.

– Такого города нет.

– Есть. Это в штате Вирджиния. На линии Ричмонд-Чарльстон.

– Ага, – сказал редактор и позвонил. Теперь он уже знал, что делать дальше, и принялся читать статью. Явилась курьерша.

– Дайте товарищу обед, – произнес редактор. – И позовите Пичулина.

Пичулин, спец по англосаксонским странам, в круглых очках и длинной кожаной жилетке, явился как из-под земли. Джек Восьмеркин в это время только что принялся за щи.

– Ну-с, – сказал редактор, когда Пичулин вопросительно стал у его кресла, – так вы, товарищ, из Америки, из штата Вирджиния? Это уже лучше. Нельзя ли, Пичулин, его использовать? Ты когда приехал-то? – спросил он

Восьмеркина, дружески переходя на «ты».

– Две недели назад.

– Через Владивосток?

– Нет, через Мурманск.

Пичулин тихо подошел к Джеку. Вынул блокнот, что-то сообразил.

– Можете ли вы к послезавтра написать мне статью строк на двести: «Безработица среди батраков в Соединенных Штатах»?

Джек густо покраснел и с каким-то бульканьем проглотил щи.

– Я плохо пишу по-русски. Прочитать статью сумею…

Но писать не возьмусь.

– Но вы русский?

– Да, конечно. Но я долго пробыл в Америке.

– Это уже хуже, – сказал редактор и задумался.

Теперь он понял, почему так старательно выговаривает некоторые слова Джек.

– Писать ты не умеешь, – сказал он немного погодя. –

Русский язык знаешь плохо. Такие люди нам не нужны.

Свет электрической лампочки отразился в золотых зубах Джека.

– Такие люди вам не нужны? – переспросил он тихо. – А

я думал, что нужны. Писать статей я действительно не умею. Но я могу делать кое-что другое.

– Что же именно?

– Я могу восемь часов подряд пахать на тракторе, а если он остановится, я починю его. Знаю куроводство и хорошо отбираю яйца в инкубатор. Могу подоить десять коров, а если их сорок, то налажу дойку электричеством. Два года я ухаживал за табаком в Вирджинии и ладонями могу вертеть сигары, по тысяче штук в день, конечно, если начинка подготовлена. Я говорю о сигарах «Вирджиния», по пять центов штука. Потом мне приходилось выращивать клубнику величиной в кулак…

– Довольно, довольно! – закричал редактор.

– Нет, я правду говорю. Ведь я не бродяга, а настоящий уборочный рабочий. Шесть лет я таскался по фермам, только вот теперь приехал сюда кочегаром. Мы вам хлопок привезли. Я удрал с корабля потихоньку и сел в поезд. Все деньги истратил на билет, зайцем не поехал. И вот теперь голодаю. Здесь я уже десять дней, и все мне говорят, что никому не нужно мое уменье. А по-моему, нужно.

И он опять сверкнул золотыми зубами.

Редактор спросил:

– А зубы почему золотые?

– Упал с титана в Дакоте. Ведь вы знаете, эти титаны высотой почти с паровоз. Стукнулся зубами о колесо. Четырех как не бывало. Вставил за восемьдесят долларов.

Они литые, чистого золота. Хотел уже выпилить их и проесть. Но прежде сюда пришел…

– Занятная штука, – сказал редактор задумчиво. – Что же нам с тобой делать, Восьмеркин? Ты зачем в СССР-то приехал?

– По делам, – ответил Джек и густо покраснел.

– Так. А где живешь?

– Нигде не живу. Ночевал в ночлежке. Да плохо там.

Смеялись над моей курткой.

– А вещи у вас есть? – спросил Пичулин совсем не деловым тоном.

– Ничего нет. Я сюда без вещей приехал. Нельзя было с парохода вынести. Вот только мешок…

– А что в мешке?

– Пшеница. Отборные зерна. «Манитоба», «маркиза»,

«дакота». Я их четыре года на фермах собирал. Теперь от голода съел тысячу двести штук. Самых мелких, конечно.

– Поешь лучше каши, Восьмеркин, – сказал редактор мягко, пододвигая тарелку. – Твое дело надо обдумать. С

удовольствием бы покалякал с тобой, да вот некогда…

Пичулин с удивлением посмотрел на редактора.

Этот человек, сухой и точный, никогда раньше не говорил таким задушевным тоном. Что-то с ним сделалось.

Он глядел на Восьмеркина и улыбался.

– Да, – повторил редактор задумчиво. – С удовольствием бы с тобой покалякал…

Он вынул записную книжку и там что-то зачеркнул.