Виктор Белокопытов

Жизнь человеческая

2-е издание

г. Волжский

1994 (2016) 

Наши земляки, те кто любит и ценит поэзию, наверняка знакомы с творчеством Виктора Белокопытова: он часто выступал в библиотеках, Дворцах культуры, выставочных залах г. Волжского и г. Волгограда, публиковался в периодической печати, его произведения есть в сборнике «Своя тропа».

Стихи Белокопытова кому-то могут показаться сложными. Надо, однако, глубже вчитываться в поэтические строки, пробовать настроить себя на волну поэта, почувствовать своеобразный, зачастую нервный ритм его стихов; Когда это произойдет, боль поэта, его радость, его сомненья — начнут передаваться читателю, возникнет понимание, сопереживание — чувства, которыми и сильна настоящая поэзия.

Это издание является вторым, созданным на основе книги выпущенной в 1994 году, к сорокалетию города Волжского, это издание содержит оригинальные иллюстрации и собственноручные авторские правки.

Иллюстрации И. Макаровой.

Редактор оригинального текста Виктор ДЕНИСОВ.

Сканирование оригинала, корректура, 

верстка и оформление электронной копии Александр ИЗЮМОВ

Жизнь человеческая

*****

Уменье отсекать —

великое уменье.

Великое

печальное

уменье,

где

скальпель — мысль 

как стеклорез 

скользя 

по глади 

режет

по-живому...

*****

Мы

не прощаем 

слабости 

другим, 

но силу 

признаем

лишь за собою, — 

чтоб отношения 

меж ними 

и тобою 

не покидало 

ощущенье боя...

А верх — 

был твой.

И в этом 

вся беда...

*****

Ни наград,

Ни званий высоких,

Только имя одно —

Высоцкий...

Гамлет

С гитарой простенькой 

В наряде из шутовских песен 

С миной замедленного дейстия 

Между строчек 

Пел на заре безлюдной 

В хриплом надрыве 

Предсмертном...

Думали — пьян, 

а он болен... 

Думали — пьян, 

А он — болен...

Песни его, баллады,

Песни его набаты,

Осколки зеркальца детского 

Перед глазами нашими 

Пробуждали мир высокий. 

Пробуждали боль Высоцкого 

В нас,

Спящих, жмурящихся понарошку, 

Глаза рукой прикрывающих 

И подсматривающих сквозь пальцы: 

Как там,., прошло?., проехало?..

И мы, разбуженные и рассерженные, 

разбуженные и перерождающиеся, 

Начинаем осознавать:

Не надо 

Ни наград

Ни званий почетных, 

имя его — 

точка отсчета.

Отсчета времени 

Боли высокой —

Жили мы

во времена Высоцкого, 

Владевшего миром нашим, 

Владимира...

Имя такое. Звание.

Имя

Ставшее званием...

* * *

На рассвете, 

на рассвете,

очень трудно просыпаться, 

очень трудно, но иначе 

не успеешь, не увидишь, 

как на площади огромной 

будет ярмарка открыта, 

как съезжаются телеги, 

как скрипят, скрипят телеги, 

разбиваются палатки, 

собирается народ, 

как цыган в рубахе красной 

на цепи ведет медведя — 

сам посматривает хитро, 

искоса на вороных.

А медведь на задних лапах 

пританцовывает лихо 

и притоптывает лихо 

под нехитрый звук шарманки. 

И шарманщик тут же рядом 

крутит, крутит, крутит ручку обессилевшей шарманки, 

а на ящике шарманки 

обезьянка с попугаем. 

Обезьянка с попугаем — 

вот компания какая, 

вот компания какая:

шарманка, попка-попугай, 

шарманщик кормит обезьянку, 

Шарманка, — музыка играет, 

шарманка, — музыка, играй... 

И проснувшись до рассвета 

я бегом бегу на площадь, 

чтоб увидеть, чтоб услышать, 

чтоб успеть, не опоздать, 

но на площади огромной 

молчаливо и безлюдно — л

ишь сутулые машины 

с надписями на табличках 

по краям ее стоят.

Но настанет час рассвета, 

повалит народ толпою, 

заиграет радиола, 

закружатся карусели, 

заиграют лотереи 

с олимпийским медвежонком. 

И под шёпот Пугачевой, 

под рыдания Сличенко 

я, закрыв глаза, увижу 

рядом с Мишкой олимпийским 

бородатого цыгана 

и шарманщика с шарманкой 

и услышу звук шарманки.

А на ящике шарманки 

обезьянка с попугаем, 

обезьянка с попугаем — 

вот компания какая.

Вот компания какая: 

Шарманка, попка-попугай, 

шарманщик кормит обезьянку. 

Шарманка, музыка играет. 

Шарманка-музыка, играй,

На рассвете, на рассвете 

очень трудно просыпаться 

очень трудно, но иначе 

не успеешь, не увидишь...

*****

Щенки

одной породы — 

живем

в отдельных будках, 

сидим

по разным будкам 

и грустно так скулим... 

Щенки одной породы — 

мы смотрим друг на друга 

оценивая молча: 

себя, тебя и жизнь...

Но жизнь — 

такая штука, 

что нет ей 

в жизни места.

Но жизнь — 

такая штука, 

что все мы в ней —

— ничто.

Но жизнь, 

такая штука, — 

как цепь 

висит на шее,