Двадцать какое-то, чёрт его знает, число…
Слышится звон, — это бьётся в осколки посуда,
К счастью, должно быть, соседу опять «повезло», —
Судя по звуку хрусталь, ваза весом в полпуда.
Ну, да и ладно, окрепнет в неравной борьбе,
Может, на пользу ему, что жена истеричка…
Так и сижу я под звон хрусталя и тебе
Письма пишу, за сегодня второе… Привычка
Складывать в стол, на досуге сто раз перечесть,
Вычеркнуть лишние знаки, поправить повторы…
Чу, иссякает хрусталь, но фарфор ещё есть,
И есть подозренье, — надолго не хватит фарфора.
Двадцать какое-то… Письма пылятся в столе.
Надо ли их отсылать, и кому это надо? —
Скучная сказка о том, как однажды белел,
Там далеко-далеко, и на фоне заката,
Сгинул в борьбе, на далёкой чужбине пропал, —
То ли на риф наскочил, то ли стал чьим-то призом,
То ли нашёл, что когда-то по дури искал,
То ли не смог себе выдать обратную визу.
Двадцать какое-то… Плачет на солнце февраль.
Борис Панкин
Новый Раскольников
СТИШКИ В АЛЬБОМ
«Двадцать какое-то, чёрт его знает, число…»
Двадцать какое-то, чёрт его знает, число…
Слышится звон, — это бьётся в осколки посуда,
К счастью, должно быть, соседу опять «повезло», —
Судя по звуку хрусталь, ваза весом в полпуда.
Ну, да и ладно, окрепнет в неравной борьбе,
Может, на пользу ему, что жена истеричка…
Так и сижу я под звон хрусталя и тебе
Письма пишу, за сегодня второе… Привычка
Складывать в стол, на досуге сто раз перечесть,
Вычеркнуть лишние знаки, поправить повторы…
Чу, иссякает хрусталь, но фарфор ещё есть,
И есть подозренье, — надолго не хватит фарфора.
Двадцать какое-то… Письма пылятся в столе.
Надо ли их отсылать, и кому это надо? —
Скучная сказка о том, как однажды белел,
Там далеко-далеко, и на фоне заката,
Сгинул в борьбе, на далёкой чужбине пропал, —
То ли на риф наскочил, то ли стал чьим-то призом,
То ли нашёл, что когда-то по дури искал,
То ли не смог себе выдать обратную визу.
Двадцать какое-то… Плачет на солнце февраль.
Комментарии к книге «Новый Раскольников», Борис Александрович Панкин
Всего 0 комментариев