«Сатиры»

Сатиры (fb2) - Сатиры [litres] 316K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Саша Черный

Саша Черный Сатиры

Критику

Когда поэт, описывая даму, Начнет: «Я шла по улице. В бока впился корсет», — Здесь «я» не понимай, конечно, прямо — Что, мол, под дамою скрывается поэт. Я истину тебе по-дружески открою: Поэт – мужчина. Даже с бородою.

1909

Всем нищим духом

Ламентации

Хорошо при свете лампы Книжки милые читать. Пересматривать эстампы И по клавишам бренчать, — Щекоча мозги и чувство Обаяньем красоты, Лить душистый мед искусства В бездну русской пустоты… В книгах жизнь широким пиром Тешит всех своих гостей, Окружая их гарниром Из страданий и страстей: Смех, борьба и перемены, С мясом вырван каждый клок! А у нас… углы да стены И над ними потолок. Но подчас, не веря мифам, Так cобытий личных ждешь! Заболеть бы что ли тифом, Учинить бы, что ль, дебош? В книгах гений Соловьевых, Гейне, Гете и Золя, А вокруг от Ивановых Содрогается земля. На полотнах Магдалины, Сонм Мадонн, Венер и Фрин, А вокруг кривые спины Мутноглазых Акулин. Где событья нашей жизни, Кроме насморка и блох? Мы давно живем, как слизни, В нищете случайных крох. Спим и хнычем. В виде спорта, Не волнуясь, не любя, Ищем бога, ищем черта, Потеряв самих себя. И с утра до поздней ночи Все, от крошек до старух, Углубив в страницы очи, Небывалым дразнят дух. В звуках музыки – страданье, Боль любви и шепот грез, А вокруг одно мычанье, Стоны, храп и посвист лоз. Отчего? Молчи и дохни. Рок – хозяин, ты – лишь раб. Плюнь, ослепни и оглохни, И ворочайся, как краб! …Хорошо при свете лампы Книжки милые милые читать, Перелистывать эстампы И по клавишам бренчать.

1909

Пробуждение весны

Вчера мой кот взглянул на календарь И хвост трубою поднял моментально, Потом подрал на лестницу, как встарь, И завопил тепло и вакханально:        «Весенний брак, Гражданский брак!        Спешите, кошки, на чердак…» И кактус мой – о, чудо из чудес! — Залитый чаем и кофейной гущей, Как новый Лазарь, взял да и воскрес И с каждым днем прет из земли все пуще.        Зеленый шум… Я поражен:        «Как много дум наводит он!» Уже с панелей смерзшуюся грязь, Ругаясь, скалывают дворники лихие, Уже ко мне забрел сегодня «князь», Взял теплый шарф и лыжи беговые…        «Весна, весна! – пою, как бард, —        Несите зимний хлам в ломбард». Сияет солнышко. Ей-богу, ничего! Весенняя лазурь спугнула дым и копоть, Мороз уже не щиплет никого, Но многим нечего, как и зимою, лопать…        Деревья ждут… Гниет вода,        И пьяных больше, чем всегда! Создатель мой! Спасибо за весну! — Я думал, что она не возвратится, — Но… дай сбежать в лесную тишину От злобы дня, холеры и столицы!        Весенний ветер за дверьми…        В кого б влюбиться, черт возьми?

1909

Песня о поле

«Проклятые» вопросы, Как дым от папиросы,        Рассеялись во мгле.        Пришла проблема пола,        Румяная фефела,               И ржет навеселе. Заерзали старушки, Юнцы и дамы-душки        И прочий весь народ.        Виват, проблема пола!        Сплетайте вкруг подола               Веселый «хоровод». Ни слез, ни жертв, ни муки… Подымем знамя-брюки        Высоко над толпой.        Ах, нет доступней темы!        На ней сойдемся все мы —               И зрячий и слепой. Научно и приятно, Идейно и занятно —        Умей момент учесть:        Для слабенькой головки        В проблеме – мышеловке               Всегда приманка есть.

1908

Анархист

Жил на свете анархист, Красил бороду и щеки, Ездил к немке в Териоки И при этом был садист. Вдоль затылка жались складки На багровой полосе. Ел за двух, носил перчатки — Словом, делал то, что все. Раз на вечере попович, Молодой идеалист, Обратился: «Петр Петрович, Отчего вы анархист?» Петр Петрович поднял брови И, багровый, как бурак, Оборвал на полуслове: «Вы невежда и дурак».

1910

Пошлость

Пастель

Лиловый лиф и желтый бант у бюста, Безглазые глаза – как два пупка. Чужие локоны к вискам прилипли густо, И маслянисто свесились бока. Сто слов, навитых в черепе на ролик, Замусленную всеми ерунду, Она, как четки набожный католик, Перебирает вечно на ходу. В ее салонах – все, толпою смелой, Содравши шкуру с девственных идей, Хватают лапами бесчувственное тело И рьяно ржут, как стадо лошадей. Там говорят, что вздорожали яйца И что комета стала над Невой, — Любуясь, как каминные китайцы Кивают в такт под граммофонный вой. Сама мадам наклонна к идеалам: Законную двуспальную кровать Под стеганым атласным одеялом Она всегда умела охранять. Но, нос суя любовно и сурово В случайный хлам бесштемпельных «грехов», Она читает вечером Баркова И с кучером храпит до петухов. Поет. Рисует акварелью розы. Следит, дрожа, за модой всех сортов, Копя остроты, слухи, фразы, позы И растлевая музу и любовь. На каждый шаг – расхожий катехизис, Прин-ци-пи-аль-но носит бандажи. Некстати поминает слово «кризис» И томно тяготеет к глупой лжи. В тщеславном, нестерпимо остром, зуде Всегда смешна, себе самой в ущерб, И даже на интимнейшей посуде Имеет родовой дворянский герб. Она в родстве и дружбе неизменной С бездарностью, нахальством, пустяком. Знакома с лестью, пафосом, изменой И, кажется, в амурах с дураком… Ее не знают, к счастью, только… Кто же? Конечно – дети, звери и народ. Одни – когда со взрослыми не схожи, А те – когда подальше от господ. Портрет готов. Карандаши бросая, Прошу за грубость мне не делать сцен: Когда свинью рисуешь у сарая — На полотне не выйдет belle Hеlene[1].

1910

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Купить на ЛитРес →

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY