«Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым»

Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым

Второе дополненное издание

Подготовили

А. П. ЕВГЕНЬЕВА и Б. Н. ПУТИЛОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящем издании текст Сборника Кирши Данилова воспроизводится дважды.

Учитывая исключительную историко-культурную и научную ценность Сборника и принимая во внимание, что рукопись его практически недоступна для большинства научных работников, составители книги решили дать возможно более точное воспроизведение рукописи средствами современной печатной техники. Первый опыт в воспроизведении рукописи Сборника Кирши Данилова принадлежит П. Н. Шефферу. Издание его[1] выполнено очень тщательно. Ценными в нем являются подстрочные примечания палеографического характера (о подчистках, исправлениях букв, надписанных словах и буквах и т. д.), которые полностью сохраняются в настоящем издании. П. Н. Шеффер счел необходимым, впервые издавая точный текст Сборника, сделать некоторые отступления и внести редакторские поправки: он отделил союзы, приставки и частицы, которые в рукописи написаны обычно слитно со словами, ввел прописные буквы в именах собственных[2].

В настоящем издании принцип точного воспроизведения рукописи осуществляется последовательно, без всяких отступлений; отмечаются строки (одной вертикальной чертой) и страницы (двумя вертикальными чертами). К сожалению, нет возможности передать некоторые особенности рукописи: характер написания надстрочных букв, написание букв под титлами; известное представление об этих особенностях дают фотографические изображения отдельных страниц рукописи, помещаемые в книге.

Издание текста, воспроизводящего рукопись Сборника, адресовано специалистам — историкам фольклора и литературы, языковедам, представителям смежных научных дисциплин.

Иными задачами определяется издание другого текста, который идет в настоящей книге первым. Точное воспроизведение рукописи, очень важное само по себе, не может дать читателю представления о текстах Сборника как произведениях народной поэзии, как о песнях. Для этого необходимо, во-первых, разделение текстов на стихотворные строки и, во-вторых, освобождение их от тех особенностей рукописи, которые затрудняют понимание этих текстов и восприятие их художественной природы. Разумеется, как то, так и другое (разделение на стихи и редактирование текста) должно строиться на основе возможно более полного сохранения всех характерных и действительно важных особенностей языка и орфографии рукописи. Сказанным определяются те принципы, которыми руководствовались составители книги в работе над подготовкой текста[3].

Разделение на стихотворные строки было сделано в свое время А. Ф. Якубовичем и К. Ф. Калайдовичем; С. К. Шамбинаго произвел аналогичную работу в отношении песен, не включенных в 1-е и 2-е издания. Работа, проделанная ими, в принципе правильна и не подвергается коренному пересмотру. Для настоящего издания проведена сплошная проверка имеющихся реконструкций стихотворного текста и в ряде случаев внесены изменения и уточнения, иногда частного порядка, иногда более существенные.

Трудности в разделении текста на стихотворные строки, возможные здесь варианты и спорные случаи определяются тем, что песни, которые входят в Сборник, записывались не всегда достаточно точно: в ряде мест можно предполагать пропуски отдельных слов и групп слов (главным образом при песенных повторах), в отдельных случаях запись с голоса уступала место пересказу; поэтому в некоторых местах нарушена поэтическая система, отдельные строки не укладываются в характерную для данной песни ритмическую схему.

Там, где собиратель передавал стих с некоторыми сокращениями, но остов, костяк стиха оставался ясным, он дается в подготовленном тексте стихотворной строкой, и лишь когда стих разрушен пропусками и перестановками, соответствующие части даются обычной строкой. При этом никаких восстановлений пропущенных стихов или отдельных слов не делается. Восстанавливались лишь отдельные буквы, опущенные собирателем, передававшим живое произношение. Восстановленные буквы заключены в скобки. Прозаические места, имеющиеся в Сборнике, передаются обычной строкой, все сомнительные случаи оговариваются в комментариях.

Во втором издании тексты заново проверены, в необходимых случаях внесены исправления, статьи и комментарии дополнены с учетом новых данных и исследований, появившихся после 1958 г.

ТЕКСТЫ

(подготовила к печати Л. П. Евгеньева)

[ПРО] САЛОВЬЯ БУДИМЕРОВИЧА{1}

Тут ласковой Владимер-князь закручинился, скоро вздумал о свадьбе, что отдать Запаву за голова шапа Давыда Попова.

Втапоры в Киев флот пришел

Богатова гостя, молода Соловья сына Будимеровича ко городу ко Киеву.

[ПРО] ГОСТЯ ТЕРЕНТИША{2}

ДЮК СТЕПАНОВИЧ{3}

ЩЕЛКАН ДУДЕНТЬЕВИЧ{4}

МАСТРЮК ТЕМРЮКОВИЧ{5}

ВОЛХ (В)СЕСЛАВЬЕВИЧ{6}

СЕРГЕЙ ХОРОШ{7}

ИВАН ГОСТИНОЙ СЫН{8}

ТРИ ГОДА ДОБРЫНЮШКА СТОЛЬНИЧЕЛ{9}

[ПРО] ВАСИЛЬЯ БУСЛАЕВА{10}

О ЖЕНИТЬБЕ КНЯЗЯ ВЛАДИМЕРА{11}

ГРИШКА РАССТРИГА{12}

НА БУЗАНЕ-ОСТРОВЕ{13}

125 Ведал ли не ведал о том персидской посол, как у них драка сочинилася. л. 21 об. В той было драке персидскова посла салдат пятьдесят человек, || тех казаки прибили до смерти, только едва осталися три человека, которыя могли убежать на карабль к своему послу сказывати. Не разобрал тово дела персидской посол, о чем у них драка сочинилася, послал он сто человек 130 всю ту правду росспрашивати. И тем салдатам показалися, что те люди стоят недобрыя, зачали с казаками дратися.

155 Только из них един ушел капрал астровско́й и, прибежавши на свой карабль к послу персидскому Семену Костянтиновичу Коромышеву, стал обо всем ему россказавати, кака у них с казаками драка была. И тот персидской посол не размышлил ничего, подымался он со всею гвардию своею на тех донских казаков. Втапоры ж подымалися атаманы казачия: 160 Ермак Тимофеевич, Самбур Андреевич и Анофрей Степанович, и стала у них драка великая и побоища смертное. А отаманы казачия сами оне не дралися, только своим казакам цыкнули, — и прибили всех солдат до́ смерти, ушло ли не ушло с десяток человек. И в той же драке убили самово посла персидскова Семена Костянтиновича Коромы́шева. Втапоры 165 казаки все животы посла персидскова взяли себе, платье цветное клали в гору Змеевую. Пошли оне, казаки, по протоке по Ахтубе, вверх по матушке Волге-реке. А и будут казаки у царства Астраханскова, называется тут Ермак со дружиною купцами заморскими, а явили в таможне тавары разныя, и с тех товаров платили пошлину в казну государеву, 170 и теми своими товарами торговали без запрещения. Тем старина и кончилась.

ЕРМАК ВЗЯЛ СИБИРЬ{14}

Одну тащили, да надселися, там ее и покинули. И в то время увидели л. 22 об. Баранчу- || реку, обрадовались, поделали баты сосновыя и лодки-набойницы; поплыли по той Баранче-реке, и скоро оне выплыли на Тагиль-реку; 55 у тово Медведя-камня, у Магницкова горы становилися. А на другой стороне была у них пло(т)бища: делали большия коломенки, чтобы можно им со всем убратися. Жили оне тут, казаки, с весны до Троицова дни, и были у них промыслы рыбныя, тем оне и кормилися. И как им путь надлежал, со всем в коломенки убиралися. И поплыли по Тагиль-реке, 60 а и выплыли на Туру-реку, и поплыли по той Туре-реке в Епанчу-реку; и тут оне жили до Петрова дни. Еще оне тут управлялися: поделали людей соломенных и нашили на них платье цветное; было у Ермака дружины три ста́ человек, а стало уже со теми больше тысячи. Поплыли по Тоболь-реку, в Мяденски юрты приплыли, тут оне князька полонили 65 небольшева, дабы показал им путь по Тоболь-реке. Во тех ус(т)ьях тобольскиех на изголове становилися, и собиралися во единой круг, и думали думушку крепку заедино, как бы им приплыть к горе Тобольской той. Сам он, Ермак, пошел ус(т)ьем верхнием, Самбур Андреевич — ус(т)ьем среднием, Анофрей Степанович — ус(т)ьем нижнием, которая 70 ус(т)ья впала против самой горы Тобольския. И выплыли два атамана казачия Самбур Андревич и Анофрей Степанович со своими товарыщами на Иртыш-реку под саму высоку гору Тобольскую. И тут у них стала баталия великая со теми татары котовскими. Татара в них бьют со крутой горы, стрелы летят, как часты дожди, а казакам взять не можно 75 их. И была баталия целой день, прибили казаки тех татар немало число, и тому татары дивовалися: каковы русски люди крепкия, что ни едино убить не могут их, каленых стрел в них, как в снопики, налеплено, только казаки все невредимы стоят, и тому татара дивуются ноипаче того.