«Четыре»

Татьяна Кузьмина

Четыре

Предисловие

Сборник стихов разделён эмоционально на четыре части: молчание, шёпот, крик, вопль. Таким образом можно наблюдать, как из тишины рождается шум, перерождающийся в конце концов в дикий вопль, так как только максимально громкий звук может заглушить фоново раздающиеся голоса. Композиция проводит параллель большому скоплению людей (толпе): сначала все молчат в неловкости, размышляя о своём, затем начинают перешёптываться, пытаясь найти точки соприкосновения друг с другом, затем уже переходят на крик, чтобы быть услышанным обществом, но оно не обращает на это внимания, так как кричит не один человек, а целая масса, после чего наконец следует вопль отчаяния, за которым в свою очередь опять должна следовать оглушающая тишина и молчание. В каждом из разделов расположены именно те стихотворения, чувственная окраска которых близка к заголовку, и лишь первый стих не относится ни к одному из «звуков»; он объединяет все четыре части и выражает их одновременно, представляя общую идею потерянности в вечном «вопле», прорывающемся через всеобщее «молчание» через однотонный крик.

С уважением,

О четырёх измерениях

Гравитационное поле стены и стула исказило пространство,

я хотел бы уйти, но обязан остаться.

Ты, немая стена, здесь меня заперла меж картонно-бетонных панелей;

я не знаю, мил или чужд бесконечно пустынный туннель мне

коридора, что имеет конец с двух сторон,

там тупик заглушает полукрик-полустон.

Это бред или сон?

Рядом стул, у стен серых трёх.

Почему? Весь любое пространство из четырёх

стен иль, как минимум, измерений;

где одно из них время,

по Минковскому если читать.

Что же есть абстракция минут и как её распознать?

Утверждал остроносый Бергсон,

не подвержен алгебре крон

деревьев роста анализ,

потому как у времени нету форм,

а движения суть – синтез мысли, и нет иных правил.

Грохотание

Прерывистый вздох – не доехавший поезд,

Остались на станции, томящейся в тяжести

Глухих сундуков, каблуков, чемоданов,

Люди с лицами бледно-асфальтными, и

Ещё один взгляд – вот холодные рельсы,