«Меж бредом и явью»

Меж бредом и явью

Меж бредом и явью.

В мороке1, дарованной печью.

Когда мне не спится. И если занять себя нечем.

Порывами ветра, что в мире живёт заоконном.

И тени скользят, и не кажутся чем-то знакомым.

Меж явью и бредом, порывами сорваны краски.

Я в поезде еду, по свету той лунной указки.

И те остановки, в которых лишь тамбура грохот,

И запах стекла, и раскидистый храп или хохот.

А путь недалёк, по следам остывающим следом.

И тот огонёк, что играет с огнём, непоседа,

Глядит сквозь костёр,

обожжённое мимо пространство, -

Цветастый шатёр,

с путеводной звездой постоянства.

Добрая лира

Мы не торопимся. И, делая добро,

Мы время не торопим. Мне, поверьте!

И, открывая прошлое, в конверте

Порой отыщешь некое… нутро,

В котором часто стыдно не признаться:

За дело стоит несерьёзно браться,

Оно серьёзным станет. Так хитрО

Распоряжается действительность. Не нами!

А чем позволим, открываясь миру сами.

Вокзал – он разный. Утром станет в позу,

Он санный, сонный, словно от мороза,

в любое время, даже в летний день,

Когда к прохладе, что дарует тень,

Спешит прохожий, со своей поклажей,

Подушкой ненамеренно разглажен

Покрой его со сна румяных щёк…

И он бы мог поспать вполне ещё,

Но предстоящий путь его тревожит,

И он ни есть не спать теперь не сможет,

Пока в вагоне не укажут место.

А там – беседы, встречи… интересно!

И сон глубок, на фоне проходящих.

В тот тамбур, что так манит всех курящих.

Чихает дымом в преднамеренном зевке.

Халвой слоится на чугунном том совке,

Тот уголь, да в титане ненасытном,

Что плавит чай. Закускою несытной

Его пытаются умаслить и растрогать…

Но не остывшим лучше бы не трогать

Его суровый, словно ярость, бок.

Тот безъязык, кто сделать это смог!

И снисходительно разнуздан подстаканник.

Он – тот ещё, бывалый. Этот странник

Столь многое и многих пережил.