«Вот она – жизнь»

Никита Митюшкин

Вот она – жизнь

Золотые слова позолоченного человека

“Самозабвение”

Не стоит летать, хотя бы потому,

Что весь мрак творящийся внизу увидишь.

Не нужно лгать в мыслях никому,

Ведь на свободе жить останется некому.

И незаметно,

Стал я тем

Кого и сам бывало презирал.

И беззаветно

В этот день

Любовь и совесть потерял.

“Печальный реалии”

Политика, полемика

Поэзия как этика.

Представленные "гении"

Поистине – посредственность.

После чего и почему

Подонки стали первыми?

Поскольку продаётся здесь

Порядок и доверие?

Пожалуй, памяти

Потомки вашей не оставят.

По поводу и потому, что

Правду, совесть, честь – продали.

Печальные реалии

Популистов поколения.

Последнее мечтание -

Прощание, забвение.

Я не знаю, что будет завтра

И не помню, что было вчера.

В жизни города и суете

Люди часто забывают себя.

Растворяясь в многоэтажках

Человек, порой, теряет имя

Попадая и пропадая

В прозаическом мире рутины.

Этот день никогда не закончится,

Хотя он и не наступал

В попытке сбежать от одиночества

Кто-то сходит с ума.

“О смысле”

Не для того ли живём,

Что б кинуть в неизвестность мысли?

И я доволен ведь ещё

Остался здесь какой-то смысл.

Остался здесь – на той планете,

Ту что не принято жалеть.

Остался самый важный принцип -

Нам жить и медленно стареть.

“Место для курения”

Место для курения -

Место для забвения,

Место для печали,

Помнишь, как встречались

…Впрочем, нет, конечно.

Такая выпала, увы, участь:

Быть героями книги вечной

Без цели и сути.

Быть может когда-то

Попробую встать,

Но пока виновато,

Убивая день, ложусь в кровать.

“27-ое июня”

Пленяющее.

Всё вокруг

Взорвалось

И простое.

“Ну и что-же?”

Ну и что-же

Уничтожена

да и хилая

Мы всех счастью научим

И достроим интеграл

И достоин будет случай,

Чтоб планеты наповал

Уничтожить до единой.

Государство создавать,

Нашей светлою машиной

Древний мир искоренять.

В веке этак двадцать пятом,

Может быть в двадцать шестом

Ограничим мы свободу

И уменьшится простор.

Не утопия, а быль.

Не душа, а нумера!

И как-будто бы не жил

Ты на свете никогда.

А в едином государстве

Нет места для тоски.

Здесь есть место для работы,

Но никак не для мечты.

А в едином государстве

К цели выбранной идём.

И надеемся, когда-то,

Что исполниться наш сон.

“За нашу и вашу свободу”

За нашу и вашу свободу,

Поднимается бокал пражского пива,

Поднимается рюмка норильской водки,

Поднимается чашка минского вина.

За нашу и вашу свободу,

Поднимаются фужеры донецкого шампанского,

Поднимаются кружки крымского глинтвейна,

Поднимаются стаканы петербургского портвейна,

За нашу и вашу свободу,

За нашу и вашу свободу.

“О русской душе”

Витязь стоит на распутье,

Вдали розовеет закат.

Куда держать путь будет

Не знает наверно он сам.

Устал он от долгого хода,

Но это ещё не конец

Какая ни была бы погода

Продолжит нести он свой крест.

“Одни ли?”

Идёт ночь. Я смотрю в окно.

Там миллионы звёзд горят на небе,

Но кроме них не видно ничего.

Одни ли мы в большой вселенной?

И есть ли где-то там, вдали

Подобный человеку разум?

И сможет ли он нас спасти

От сумрака и тьмы всех разом?

Я задаю себе вопросы

И каюсь: не могу найти ответа.

Не знаю, может это несерьёзно?

Возможно, чушь и бред всё это?

И мне бы стоило лечь спать,

Не забивая головы,

Но продолжаю вновь мечтать

Смотря на звёзды средь ночи.

“Если я вдруг”

Если я вдруг сойду с ума,

Обещай мне мой друг, что не бросишь меня.

Если я вдруг стану злым,

Обещай мне мой друг, что точно простишь.

Если я вдруг обижу тебя,

Обещай мне мой друг, что не будешь держать зла.

Если я вдруг закончу бой,

Обещай не плакать и смирись с судьбой.

“Traurigkeit.”

Traurigkeit.

In stadt Nacht.

De facto – ende,

De jure – start.

Ausgang ist.

Aber nochmal Freitag.

Aber nochmal nichts.

Einen weiteren Tag.

Я пишу сотый раз

и без фраз, и без глаз

я прочту тебе никогда

все стихи из своей

Почему никогда?

Сквозь года не хочу

оставаться

в твоей памяти на века,

ибо мне не присуще

“Стих написан за двадцать минут. О чём? О родной тишине.”

Любви моей природа -

Морская гладь и волны.

Отныне всякая погода

Дружелюбна и покорна.

Поэтичные гроздья висят,

Туча город наш обнимает,

Будет дождь, ну а после – закат.

Одинокий романтик мечтает

О черёмухи под окном,

О лелеющем солнце лучами

Это вотчина, это дом.

“Неизвестный писатель”

Неизвестный писатель

сидел за столом.

Бесконечный мечтатель

слагал об одном.

Те глаза, та наивность

и тот силуэт,

он писал нарочито

любимый портрет.

останется здесь навсегда.

поздней ночью, у окна.

И в той книге

будет один персонаж.

Ведь, любил тот писатель

лишь единожды. Раз.

“Пустота этих душ”

Пустота этих душ из экрана

И дурные слова в устах молодых.

Я подобно мёртвой туше, погибшей от раны,

Погибшей в результате удара под дых.

Уныло листая страницы книги, давно сожжённой до тла,

Я понимаю: здесь не будет границы для амбиций и зла.

Крепись. Тут последний принцип погибнет навеки, тогда,

Когда родится корысть и появится нищета.

У всех тех людей покажется – фальшивое нутро.

И знаете, Елизавета, вам, отчасти повезло.

Вы красива без помады, и без фото в инстаграм.

Вы – красива, они – скверны. – Это я вам так сказал.

Но, настало время уходить – этой ночью.

Отсюда прочь.

Не стоит излишнего сентиментализма, впрочем.

Я смотрел в лицо поколения, в очах – пустота.

Смотрел в зеркало – там отражение. Отвернулось оно от меня.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY